Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

силы в фантастике – молодые рабочие, студенты, школьники. Много начинающих фантастов и в Перми – и на семинаре шел требовательный, серьезный разговор об их творчестве. Ведь именно КЛФ могут и должны вести работу с молодыми, именно КЛФ должны стать, по словам одного из выступавших, «школами мастерства для тех, кто посвятил себя этому трудному, но прекрасному делу».

Интересен был доклад доктора философских наук 3. Файнбурга. Фантастику зачастую трактуют буквально, ищут реальный прототип, ждут от нее чуть ли не готовых рецептов. Но фантастика – не оракул, она не выдает готовых решений. Ее дело – ставить проблемы, решать их – ее читателям. Оттого не слу-… чайна тяга любителей НФ друг к другу: серьезная фантастика неизбежно наводит на размышления, рождает споры; КЛФ выступают в данном случае в качестве центров такого общения.

Программа семинара была весьма насыщенной. На нем выступали критик Вл. Гаков, молодые писатели-фантасты В. Бабенко, С. Другаль, Ф. Дымов, представители клубов. Об опыте пермяков, о возможном и необходимом разнообразии форм работы КЛФ обстоятельно рассказывали А. Лукашин и Ю. Симонов, руководители пермского «Рифея». Клубы не должны замыкаться в себе, они обязаны поддерживать тесную связь с комсомолом, с обществом книголюбов, с редакциями, библиотеками. Выездные заседания, лекционная работа, подготовка тематических страничек для газет неизбежно расширяют кругозор, придают активный общественный характер деятельности КЛФ.

В зале обкома ВЛКСМ, где проходил семинар, была развернута выставка пермских художников-фантастов. Приз за первое место в конкурсе семинара был единодушно присужден В. Ковалеву: мало кто не поддался очарованию его картин-аллегорий «Дерево», «Магелланы Вселенной», полотен на сюжеты Гофмана.

Необходимость семинаров, подобных пермскому, очевидна. В стране уже свыше тридцати КЛФ – только тех, чьи адреса известны редакции «Уральского следопыта». Нужна координация их работы, нужен регулярный обмен опытом, нужна разработка специальных методических пособий, а возможно – и учреждение общесоюзного читательского приза за лучшее произведение советской НФ…

Хочется надеяться, что семинар в Перми – только первая ласточка, что такие встречи станут ежегодными.

О. МАЛЮТИН, председатель Свердловского городского КЛФ

Раскрылась книга горная

Юрий ЛИПАТНИКОВ

Краеведам открываются все новые и новые факты, свидетельствующие о том, как уже в восемнадцатом веке могущество России прирастало Уралом и Сибирью. Старинные изделия из камня работы уральских мастеров украшают музеи Ленинграда и Москвы. Да и уральское железо во всех видах – или кровельное, или кованое, или литое – составило долговекую красоту главных городов России. Однако не только внешние черты Петербурга облагородил в прошлом мастеровой Урал. Его влияние издавна ощущалось и на умственной жизни града Петра Великого. Об этом и наш маленький рассказ.

Летом 1774 года в России открылось новое учебное заведение – горное училище (ставшее через? полвека горным институтом). Поначалу в училище принимали по преимуществу молодых людей, окончивших курс в Московском университете…

Не раз думалось, что, по-видимому, среди.первых студентов горного училища были и уральцы, что вообще без Урала – основного тогда места в стране добычи руд – не создать было бы того учебного заведения…

Итак, горное училище открылось в столице, где было предостаточно высокообразованных людей, и, значит, преподавание можно было поставить отменное. А учебники? Их берг-коллегия выписала с далекого Урала. Горное ведомство приказывало выслать книги «нынешним зимним путем с золотом или как случится оказия, если же нынешние обстоятельства зачем не позволят, то хотя по просухе, в случае неимения оказии с нарочным, как поскорее…»

И часть уральских книг отправили быстро, к открытию, а еще 300 книг лишь в 1775 году. Ведь учебники тоже были нужны уральцам, в Екатеринбурге действовала школа. Справедливо заметил один крупный чин, увидев экзамены в горном училище, что в Петербурге дают теорию и нет у студентов настоящей практики, лишь в Екатеринбурге теорию можно было бы соединить с практикой. Уральский опыт обучения, без сомнения, передавался столичному училищу, кстати, и созданному по инициативе уральских заводчиков.

Однако какие же там были требования к первым студентам? На Урал весной 1774 г. пришла бумага, все это объясняющая. Сообщалось, что сенатор Соймонов представил доклад об открытии горного училища из «двадцати четырех человек на казенном содержании и из за-водчиковых и других российских и иностранных свободных людей из тридцати человек на собственном их иждивении для обучения науке». Значит, в училище сразу определяли не только «из Московского университета дворян и офицерских детей», а и «заводчиковых детей». Интересна программа горного училища. «Обучать арифметике и алгебре… необходимо счисление твердо знать и для исследования корпусов воды и вычисления при разных заводских и горных машинах». Второе: учить «геометрии и маркшейдерскому искусству… для снятия на поверхности земли ситуации и высоты гор для отводу и разделению лесов… для познания, в какой глубине работа производится». Третье: обучать «минералогии и металлургии, чтоб по верным основаниям узнавать породы руд и содержание в них металлов». Четвертое: учить «рисовать… искусство столь же нужно для горного офицера». Пятое: изучать «химию для опыту плавки и разделения металлов». Шестое: давать физику «для генерального понятия и ясного рассуждения о всем том, яко связанным с веществом».

И – любопытное добавление: «…а как при сем училище горные студенты будут обучаться и действительно в печках плавить металл, почему уже о присылке сюда со всех партикулярных заводов по сту пуд медных руд». Книги – с Урала. И руды для учебных плавок – тоже с Урала. Были также среди первых студентов горного училища в столице и уральцы: на учебу были «представлены бергауеры Са~ натин и Аксентьев, промывальщики Партии и Некрасов»…

Куриозное путешествие Делиля

Анатолий ОМЕЛЬЧУК

Знакомясь с историями экспедиций русских исследователей на Север, непременно отметишь одно обстоятельство: путешественника м приходилось переносить большие тяготы. Они мерзли, голодали, страдали от цинги… Средством передвижения у них были лошадки, лодки, оленьи упряжки. Пища, естественно, особой изысканностью не отличалась, одежда и кров – тоже.

Экспедиция академика Николая Делиля в Березов выглядела на этом фоне роскошно и помпезно. Ученых, включая четырех практикантов, воспитанников Морской академии, было всего восемь человек, а экспедиционный эскорт был в несколько раз больше – в начале путешествия он составлял свыше тридцати человек. У экспедиции был свой хозяйственный распорядитель-учитель Академии наук майор Семен Салтанов. Был даже метрдотель путешествия. На эту роль академик выбрал своего бывшего лакея Михайло Тренинга, который по официальным бумагам числился переводчиком и третьим помощником. В штат экспедиции был зачислен и делиловский слуга Шарль. Капрал императорской гвардии Венедикт Ширчеев с подмастерьем Алексеем Кришовым занимались заготовкой лошадей и разведкой