Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

понимала, откуда могла придти настоящая опасность для ее мужа: ведь во время, когда астроном путешествовал по окраинам, его царственная покровительница Анна Иоанновна, приказала долго жить. Мадам Делиль спешила указать мужу на новые влиятельные фигуры, покровительство которых могло обеспечить дальнейшую спокойную жизнь. И Делиль писал длинные послания канцлеру Бестужеву, Миниху, новому президенту Академии наук Бреверну, адмиралу Головину, французскому посланнику де ла Шетарди, Остерману – всем, кто только мог оказать поддержку и не поставить в укоризну значительные экспедиционные расходы. Делиль расшаркивался направо и налево, чтобы «совершенно оправдать благосклонное расположение и виды великих покровителей». Он-де радел о чести русской нации, желая «показать иностранцам, что способна свершить эта нация для успехов наук». В экспедиционном отчете он выдвигал новые прожекты, главным образом для того, чтобы получить звание первого географа и космо-графа империи. Однако при новом дворе академик уже не пользовался таким влиянием.

Самым известным участником экспедиции, естественно, после Делиля, был сотрудник Академии наук, адъюнкт-астроном обсерватории Товий Кенигсфельд, который в штатном расписании числился «рисовальщиком, помощником по части наблюдений и вычислений, переводчиком, натуралистом и этнологом». Кенигсфельд вел дневник путешествия, в котором оставил достоверные наблюдения не только об экспедиции, но и о жизни народностей севера Сибири. Рисунки Кенигсфельда стали предметом особого внимания, ибо были редким и практически единственным документом по этнографии хантов, манси, ненцев тобольского Севера. Адъюнкт-астроном стоит и у истоков финноугроведения: он, пожалуй, первым подметил сходство черемисского (марийского) языка с финским. Топографически точно изображены в кенигсфельдовском «Дневнике» населенные пункты Нижней Оби. Позднее, в 1772 году, в родном кенигсфельдовском городе Ревеле вышла небольшая книга экспедиционного рисовальщика и этнолога. Из ее текста можно сделать вывод, что Кенигсфельд вме-cVe с капралом Ширчеевым совершил путешествие до устья Оби. «Дневник» лифляндского уроженца и сегодня служит этнографам, занимающимся историей народов Сибири.

«Прочь с завода!…»

Павел КОВЕРДА

В марте этого года исполнилось 75 лет широко известному на Урале событию – забастовке рабочих Ирбитского (ныне Красногвардейского) завода.

Любопытный случай произошел в те дни: рабочие усадили на дровни управителя А. И. Сафонова и вывезли его прочь с завода.

Это событие описано во многих исследованиях краеведов и историков. Одним из первых, если не первым, рассказал о забастовке на Ирбитском заводе П. П. Бажов в книге «Формирование на ходу». Автор, ссылаясь на воспоминания старожилов завода И. М. Бороздина и И. И. Чебакова, подчеркивает, что забастовка рабочих Ирбитского завода показала, «что доведенные крайними формами эксплуатации, рабочие завода готовы были к открытому революционному выступлению, но сколько-нибудь организующего действия партии в заводе тогда еще не было».

О том, что это выступление было стихийным, утверждают также авторы недавно вышедшей в Свердловске книги «Ирбит». А стихийность, неорганизованность забастовки как бы логично должны привести к такому финалу: «Увидев бегущих пристава и стражников, рабочие разбежались…»

…Среди макулатуры, приготовленной для растопки печки во дворе одного из старых домов поселка Красногвардейского лежало письмо жительницы Ирбитского завода Екатерины Андреевны Думновой к сыну народному учителю П. Ф. Думнову. Оно было написано 14 марта 1907 года. И в нем подробно описывались события, происшедшие на заводе.

Старожилы завода, воспоминаниями которых пользовались авторы публикаций, допустили неточность. Прежде всего ошибка в дате забастовки. Она была не 7 марта, а пятью днями позже. Приведу строки из письма Е. А. Думновой.

«Завод остановили. Рабочие просили прибавки платы, но управитель им не прибавил. Они не пошли работать. 12 марта около двухсот человек рабочих собрались в заводе и позвали управителя. Спросили у него: «Можете вы прибавить нам платы?» Он говорит: «Не могу». «А убавить можете?» «Это могу». Тогда рабочие подвезли дровни и приказали садиться на них управителю. Рабочие довезли его до проходной сторожки. Он встал и сказал: «Спасибо, братцы». Потом пошел в контору. Служащие затворили двери в конторе, не пустили управителя. Должно быть, боялись народа. Он пошел домой и в тот же час уехал в Алапаевск. В продолжении всего этого времени были тут пристав и немного стражников – 13 марта в завод приехал исправник Липский и несколько полицейских…»

Факты, изложенные в письме, совпадают с описанием этого события в других источниках. Но наблюдательная женщина, кроме точной даты, указала еще на одну деталь. Выходит, рабочие, выдворив таким необычным способом управителя, не испугались находившихся здесь представителей власти. Наоборот, служащие закрыли двери перед управителем (в присутствии исправника и стражников!!), не пустили его в контору. Значит, забастовка проходила не стихийно, а чувствовалась твердая направляющая рука организаторов рабочего выступления…

В Свердловском областном государственном архиве я нашел документы, которые подтверждают наблюдения автора письма.

Освободившийся из-под ареста за революционные события в Алапаевске, приведшие к организации Советов, в Ирбитский завод приехал Григорий Герасимович Ветлугин. Выбор нового места жительства не мог вызвать особых подозрений у полицейских чинов, так как Ирбитский завод входил в Алапаевский горный округ и рабочие нередко по различным причинам переходили в пределах округа из одного завода на другой. Ветлугин сразу принялся за организацию социал-демократической группы. Первыми в группу вступили Ф. С. Журавлев, Г. И. Кропотухин, B. Н. Кропотухин, И. М. Бороздин, А. С. Бороздин, Г. И. Ширкунов, П. Г. Ширкунов, С. С. Казанцев, C. И. Пепелев, А. В. Панов, П. С. Нлишкин, В. С. Плишкин. Позже в группу Ветлугина вошли бывший волостной старшина Афанасий Самсонович Шаньгин с сыновьями Матвеем, Иваном и Александром.

Революционную литературу в группу Ветлугина среди других агентов партии доставлял приезжавший из села Покровского народный учитель А. И. Фадеев, отец писателя А. А. Фадеева. Александр Иванович не ограничивался только ролью доставщика литературы. Он подолгу беседовал с рабочими, подробно рассказывал о кровавых событиях в Петербурге.

Г. И. Ветлугин достал гектограф для печатания листовок и прокламаций. В боевую пятерку по распространению листовок вошли Ф. С. Журавлев, П. С. Плишкин, Ы. А. Шаньгин, С. И. Пепелев, молодой паренек Петр Ширкунов.

Рабочие, недовольные действиями прижимистого управителя, который за счет жестокой эксплуатации добивался рентабельности завода, за что к 20-летию своей работы на заводе получил от управляющего округом премию в сумме 5000 рублей, с большим интересом читали и обсуждали прокламации.

Вот один из полицейских документов:

«Секретно. 1906 г. 31 июля. №40.

Его Высокородию, господину товарищу прокурору Ирбитского уезда Пристава 2 стана

РАПОРТ

27 сего июля около 7 часов вечера плотинный мастер Ирбитского завода крестьянин этого же завода Василий Константинов Панов заявил проживающим в Ирбит-ском заводе полицейским урядникам Коновалову и Зубареву, что на выходных дверях листопрокатного цеха в заводе