Опальная бывшая Тёмного наместника - Эмили Гунн

говорит про Десницу, потерянную когда-то Платиновыми вервольфами. Просто взял и поверил ей на слово.

ЕЙ!

НА СЛОВО!..

Вгляделся в ее блестевшие в полумраке глаза. И мне будто сердце пробило копьем. Мышцы закололо от желания прижать к себе. Обернуться вокруг нее хвостом василиска. Стиснуть так, чтоб дыхание перехватило! И целовать… пока она обомлевшая в моих кольцах стонет от удовольствия. Терзать эти сочные губы. Почувствовать их сладкую влагу… вкус. Аромат, который въелся в память… Который мерещился в дрёме все эти пустые ночи без Неё…

Меня внезапно унесло этими желаниями, как песчаной бурей в пустыне.

Эти ощущения забились в ноздри, щекоча их воспоминаниями. Проникли в мысли. Как и она, Асина. Она у меня под кожей. Меж чешуйками… И в жилах…

"Очаровательно! – осекся я. - Совсем я помешался на ней. Да что со мной?!"

Остановился резко. Так, что даже с марша сбился. И недоумевающий отряд гренадеров впервые захромал. Из-за меня.

Идем дальше. Не думать. Не углубляться. Всё потом. После боя…

Но откуда это всё свалилось, наги обдури?!

Всех тех гнусностей и доказательств как не бывало. Исчезли, как только Асина открыла рот и выдала не самую стройную версию событий. Она говорила путано. Обрывками. Но я чувствовал всё так остро!

Будто… Будто я никогда и не расставался с ней. Будто не предавала она меня. Не унижала, посмеявшись на глазах у своих братьев и сестер. Не использовала…

Как так может быть? Я с легкостью взял и всё забыл?!

А те чувства к ней, что жили тогда, что я задушил в себе... они... они не потухли?

И стоило вновь увидеть Асину, как всё вернулось. Словно и не расплавилось в яде ее поступка…

Во рту будто пустынный ветер побывал! Всё высохло. Меня колотило от жажды. И оазисом моим была Она, Ассс-ссина…

Наговы козни!!! Вот на кой я опять зарылся в этот зыбучий песок?! В эту беспросветную бурю ее манящих взглядов?..

Помню ведь, как однажды уже дал слабину. Позволил себе поверить, что люблю. И… это было опрометчиво и глупо.

Меня тогда взяли за скулы и вырвали клыки с мясом! Образно говоря, разумеется.

Однако ощущения были не лучше… М-да, лучше бы я тогда телом пострадал, чем так… Эта бестия мне сердце с корнем оторвала….

Баста! Надо бы скинуть с себя наваждение.

Сосредоточиться на настоящем. И прекратить заглядывать в прошлое. Где мы так грязно расстались. Она растоптала всё лучшее во мне. И я… я ответил тем же.

Долго себя корил за это. Нельзя было так с женщиной. И опускаться до той гнили, в которую она меня окунула, тоже было нельзя. Даже для того, чтобы выпачкать и ее в отместку.

Особенно нельзя было для этого. Для реванша! Это разрушало меня изнутри все прошедшие с тех пор годы. Я чувствовал себя мальчишкой, вырвавшим цветки в саду языкастой девчонки.

Меня обвели вокруг пальца. И я брызнул ядом. Будто Наг какой-то. Недостойно тунлисса.

Но ярость тогда затуманила рассудок. Я сам себе удивлялся, понимая, что внешне сохраняю хладнокровие. Потому что в душе бурлило! Кровь стучала в висках, застилая разум.

Особенно после того, как мне показали ИХ в Зеркальном артефакте! Как она позволяла ему целовать себя… Трогать. Млела от его прикосновений!..

Нет, даже оправдывать себя не стану. Асина права. Я ответил ей гаже…

Что она сотворила со мной, что я с ней - сплошная мерзость…

Но в ее светлых озерах было столько боли… Она смотрела на меня с такой искренней обидой и… невинностью.

И сейчас, вновь восстанавливая ее образ перед внутренним взором, я чувствую, как все мои домысли о ней испаряются. Словно песок сыпется меж пальцев, оставляя за собой лишь горечь понимания:

Я был не прав! Поверил не тем.

Я НЕ ПРАВ!

Права Она.

Асс-с-ссина…

Вот почему я был рад оборвать наш с ней удушливый разговор.

Я боялся той правды, что начинала показывать свой насмешливый, уродливый хвост.

И если я был обманут... если ранил ее ни за что... Она не простит меня…

Я бы себя не простил…

Или есть еще надежда? Не буду ли я последним себялюбцем, если воспользуюсь тем, что она лучше меня?..

Как Амтомас и предвидел, в клиниках бесчинствовали не эльфы. Вернее, Светлые лорды действовали, как и всегда, чужими руками.

По городу то тут, то там вылавливали Нагов, взбесившихся Низших из Загранного мира Тьмы, попадались даже обычные люди и дельты вервольфов.

Нарушителей вылавливали и запирали. У большинства обнаружилось легкое помешательство, наведенное помутнение сознания и выявлялась в жилах всякая иная скверна.

Помощник наместника всё порывался начать полномасштабное расследование. Тоже чуял, что кто-то более высокий стоит за всем происходящим. Но Амтомасу пришлось пресечь эти его порывы.

Он-то и так знал, к кому приведут результаты дознания. И какая нелицеприятная причина всего этого может раскрыться. А он никак не мог позволить, чтобы на поверхность всплыла история, связанная с Асиной.

Вдобавок, у него в доме Десница власти, которую много лет считали пропавшей. А это притянет столько разного заинтересованного народа, что разграбление лечебниц покажется детским лепетом!

- И кто будет за всё это платить?! – верещала истеричная дамочка, от которой мороз по чешуйкам бегал даже у такого бесстрастного создания как Василиск.

Она жуть, как раздражала Амтомаса. Вечно прибегала в дом наместника, выпрашивая аудиенций. Во время которых среди прочего вечно донимала его жалобами и наветами на Масхера Серого. На нарушения законов и целительской этики в лечебнице вервольфа. И лично на Асину Платиновую.

- Сомнительная дамочка, - приговаривала управляющая одной из лучших госпиталей в городе на подобных аудиенциях у наместника. – Да и сам Максхер мутный очень вервольф. Появился ниоткуда. Работников набрал подозрительных…

В общем эта леди-лекарь порядком успела достать Амтомаса за последние недели.

А сегодня, видимо, решила выесть ему разум своим острым язычком и раздражающим жеманством.

- Тунлисс, Вы ведь не оставите в беде несчастную одинокую вдову? М-м? Останетесь защищать меня сегодня? – искусственно растягивая алые губы в слащавой улыбке, намекала она на то, о чем Амтомасу даже думать было отвратительно.

С этой миззиз вдовушкой, конечно. Поступи подобное предложение от Асины…

Рыжая заноза осталась там, в особняке. Вот бы кого Амтомас защищал всю ночь напролет. Снова и снова.

Теперь почему-то эти мысли больше не казались слабоволием. Наконец-то можно было признаться самому себе, что Асина прочно