Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Когда я пробиралась к выходу, она окликнула нас, словно заметив лису во время охоты.

— Мирабель, Казимир, Пози, — прокричала она, заглушая разговоры женщин в нарочито простых платьях в цветочек от Марни и Хлоэ, обсуждавших, в какие частные школы пойдут их дети в сентябре. — Эй, я здесь, я здесь!

Я потянула свое семейство по направлению к Люси, размышляя, как бы уклониться от покупки кофе, собранного руками женщин Никарагуа.

— Привет, миссис Флеминг, я хотела сказать, Мими! — Она радостно уставилась на меня, как только мы приблизились. — Разве это не самый-самый-самый потрясающий праздник? Как вы думаете?

— Нет, мы так не думаем, — пробормотал Кас себе под нос. — Все эти старинные безделушки, — его голос снизился до шепота, — полное дерьмо.

— Итак, вы трое, вы уже выпили чай? — спросила Люси у детей.

— Мы как раз собирались, — ответила я, хотя мы только что позавтракали. Но в воскресное утро чем еще заниматься, как не пить чай?

— Прежде чем вы пойдете подзаправиться, взгляните на мои товары, — пропела Люси, — все по отличной цене.

— О, как чудесно, — сказала я, застыв в замешательстве перед фунтовым мешочком с коричневым рисом. Дети в жизни не притронутся ни к коричневому рису, ни к пасте из цельной пшеницы, которая, по их словам, слишком груба. — У вас только такая расфасовка?

— Боюсь, что да, — ответила Люси, протягивая мне мешочек. — Как любезно с вашей стороны, миссис Флеминг. Правда. Пять фунтов.

— Пять? — пропищала я. Так происходит всегда. В магазине Лидгейта я заказала телячью ногу. Ее порубили, упаковали и отдали счет кассиру. Когда я увидела сумму в семьдесят пять с половиной фунтов, я, несмотря на длинную очередь из хорошо одетых людей, прохрипела: «Семьдесят пять с половиной фунтов за телячью ногу?»

Кассир посмотрела на меня сверху вниз и сказала: «Да, мэм».

Так что я заплатила. Обычно, чтобы получить представление о ценах в Ноттинг-Хилле, подумайте, сколько должен, по-вашему, стоить товар, удвойте цену и добавьте восемь с половиной фунтов.

— Знаю, — сочувственно произнесла Люси. — Но пять фунтов, возможно, прокормит, — она взяла мешочек и прочитала этикетку, — «Федерацию мелких фермеров Азии, их жен и детей» целую неделю. Но не волнуйтесь, миссис Флеминг. Если вы не съедите все к сентябрю, вы всегда можете заскочить ко мне и отдать остатки. Мы будем рады получить их к выставке для Дня урожая.

После этого я потеряла всякое желание жить, упала на стул возле чайного столика и съела кусок кофейно-орехового пирога, пирожное, сандвич с огурцами и выпила три чашки кофе. Мне стало лучше, но ненадолго. Пози отвязала Калипсо, скормила ей сандвич с яйцом, и мы побрели домой.

В семнадцатый раз за день я проверила почту, позвонила на свой мобильный с домашнего, чтобы проверить, работает ли он, но так и не успокоилась.

Потом я отправилась наверх, чтобы переварить два плотных завтрака, которые съела за полтора часа, и обнаружила, что вместо того чтобы писать доклад о влиянии высоких цен в секторе импорта нефти, Ральф дрых на кровати, не сняв ботинки, с «Санди таймс» на лице.

Я почувствовала, что схожу с ума и это целиком моя вина.

Клэр

Предполагается, что мы должны чередовать место встречи — Триш, Мими, Маргарита и я. Но откровенно говоря, дом Мими слишком мал и очень неопрятен, так что мы тактично решили никогда там не собираться. Никто не хотел, чтобы на наши дизайнерские костюмы для йоги налипала собачья шерсть.

Мне нравится заниматься йогой в доме Маргариты. Там мило и пусто и действительно чисто. Нравится даже больше, чем у меня дома, потому что Гидеон имеет обыкновение приурочивать приход домой ко времени, когда мы разминаем суставы с помощью серии асан, и не может удержаться от похотливых замечаний. К тому же Маргарите приятно, когда мы к ней приходим.

Думаю, теперь, когда она наконец-то выгнала Патрика, ей нужны наше одобрение и постоянная поддержка, и это естественно. Так что последние несколько недель мы собирались у Маргариты, и даже Триш, которой не чужд дух соперничества, хотя она сама не отдает себе в этом отчет (к примеру, она разослала всем нам гравированные приглашения на какой-то благотворительный концерт, который устраивают Мелисса с Фрэнком), с нами согласна.

Каждая из нас принесла собственный маленький свернутый коврик и положила его в гостиной Молтонов на втором этаже. Там был отполированный деревянный пол, огромное фортепиано, ковры (отодвинутые на время занятий йогой). Несколько семейных портретов предков Патрика смотрели со стен. Французские окна, ведущие на маленький балкон, были открыты, и Маргарита, которая вечно мерзнет — по моим догадкам, потому, что никогда не ест протеины, — отправилась их закрывать.

Мими неподвижно лежала на спине. У нее был усталый вид. Она, казалось, была не в духе. Триш, демонстрируя необычайную гибкость, делала растяжку. Она была в черных леггинсах и топе с открытым животом.

Вошла Лорен, инструктор, и комната заполнилась ее позитивной энергией. Она уже провела три занятия этим утром, но казалось, она неутомима. Целью ее существования было добавить йогу в наши уже и так слишком занятые жизни. Не думаю, чтобы Лорен понимала, что за день возможно посвятить красоте и здоровью только ограниченное количество времени. Большинство из нас каждую неделю, если не каждый день, встречаются с Донной, а также посещают салоны красоты и занимаются с личными терапевтами.

Лорен подошла к Маргарите и обняла ее в утешение. Я ждала удобного момента, чтобы поднять вопрос гаража. Знаю, занятия йогой подразумевают, что это время ты посвящаешь только себе, и мы должны сосредоточиться на наших телах и дыхании, но я ничего не могла поделать. Гараж занимал все мои мысли. Эйвери уже приступили к постройке. Само здание было готово, и они начали отделку.

Я не могла понять, что же случилось с письмом, которое нам послали, и не попало ли оно в руки Гидеона. Несколько раз я его об этом спрашивала. Он разозлился, сказав, что как архитектор он бы обратил внимание на подобную информацию и не стал бы выбрасывать письмо.

Но что-то было не так. Я знала, что нам отправили письмо на верный домашний адрес, я видела копию с датой в папке. Но я также знаю, что архитекторы, а Гидеон к ним относится, обожают сверкающие новые конструкции посреди мирных зеленых уголков.

— Чего я не понимаю, так это почему Эйвери собираются разрушить мир и спокойствие нашего сада, соорудив нечто столь агрессивное, — сказала я, присоединившись к движениям Триш. Я вытерла руки на случай, если они вспотели, и уперлась в белую стену сначала одной ногой, потом другой.