Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Так трогательно. Но меня это взбесило.

Но что действительно сводило меня с ума и от чего мне хотелось проливать жгучие слезы, жалея себя, — это то, что я на тарелочке преподнесла себя мужчине, который, поиграв со мной чуть-чуть, совершенно очевидно решил, что дальше обойдется без меня.

И, поступив подобным образом, я нарушила первое правило изменников (тем более стыдно, что я сама его сочинила для женского журнала и потом придумала еще девять), которое гласило: «Спи только с теми, кому есть что терять».

Почему я не подумала об этом раньше, прежде чем упомянуть при Сае, что меня попросили осмотреть отель для колонки путешествий в «Телеграф»?

Это было через неделю после встречи в «И энд О».

Теоретически я должна была взять с собой детей. Мы бы заняли один из семейных номеров возле бассейна и спа. Мы бы обедали в пиццерии со специальным детским меню. Дети бы жили в одной комнате, а мы с Ральфом — в другой. Они ждали этого несколько недель. Хотя Ральф согласился только после моих настойчивых просьб.

— Но у нас и так прекрасный дом, — запротестовал он, когда я зачитала ему брошюру об огромной кровати с ортопедическим матрасом, озоновом бассейне, спа, велосипедных прогулках, четырех ресторанах и плазменных экранах в спальнях. — И кровать у нас хорошая.

Бессмысленно говорить, что дети считали дни до поездки, особенно Мирабель, у которой вкус к роскоши проявился уже в столь юном возрасте.

Но потом я все отменила.

Я сказала в редакции «Телеграф», что дети заняты в секциях. Будто бы все выходные я только и делала, что водила их на теннис, балет и уроки музыки, не говоря уже о шахматах и занятиях философией.

— Для нас было бы сущим кошмаром поехать всей семьей, — солгала я. — У Каса игра. У Мирабель прослушивание. К тому же Пози пригласили к подруге Наташе.

— Боже, Мими, — заметила Селия, редактор колонки путешествий, явно под впечатлением. — Никогда не думала, что ты одна из тех супермамочек, о которых пишут в журналах.

Я не стала ее поправлять, а ханжески помолчала, прежде чем продолжить:

— Так что, думаю, я поеду одна и позволю Ральфу провести с детьми все выходные и доказать, какой он суперпапочка. Неплохой сценарий: мамочка впервые в жизни уезжает побаловать себя в спа и оставляет папочку держать оборону. Что скажешь?

— Отлично, отлично, — ответила Селия. — Думаешь, Ральфу понравится твоя идея?

— Нет, — призналась я.

Потом я рассказала Ральфу и детям, что пиар-компания отказалась за нас платить и ограничила приглашение моей персоной. Я стонала и ворчала, доказывала, что меньше всего хочу ехать в какое-то захолустье в полном одиночестве и какие ужасные выходные ожидают меня вдали от них. Я лгала так искусно, что сама почти поверила. Дети, разумеется, пришли в ярость, но их быстро утешил Ральф, вне себя от счастья, что сорвался с крючка. Он пообещал, что отведет их в пиццерию и разрешит смотреть DVD сколько угодно.

Поразительно, как легко подкупить собственных детей, когда в этом возникает необходимость.

Поразительно, как легко лгать самым близким людям, когда возникает такое желание.

Я взяла с собой Сая. Вернее, мы встретились уже там. Разумеется, он снял отдельную комнату. Мы об этом договорились. Я приехала на такси и хотела сразу же пойти в свой номер, чтобы морально подготовиться к следующему шагу.

Но в холле меня ждала представительница пиар-службы. Она рассказала, что в номере для детей приготовлено угощение, и не могла бы я выпить чашечку чая с менеджером отеля, после того как распакую вещи. Тогда меня осенило: она все еще уверена, что я приехала с семьей. Я солгала Ральфу и Селии, редактору колонки путешествий, детям и себе самой, но забыла солгать в отеле. Не то чтобы это имело значение…

Я отделалась от нее, сославшись на необходимость срочно написать письмо, будто бы мы, востребованные журналисты, всегда держим связь с отделом новостей на случай сенсации (совершеннейшая чушь), и отправилась в комнату, которая была великолепна, с замшевыми покрывалами и подушками, огромной кроватью и шестифутовым плазменным экраном — все, как и было обещано. Не понимаю, как ноги донесли меня до номера, где, как я знала, мне предстояло нарушить брачные клятвы, но каким-то образом донесли.

Менеджмент любезно предоставил доступ к детским каналам, фрукты, бокалы с молоком комнатной температуры, накрытые пленкой, и тарелки с шоколадным печеньем. Я выплеснула молоко в умывальник и обследовала ванную комнату. Там было тепло, безукоризненно чисто и даже еще более роскошно, чем в спальне.

Я откусила от печенья и открыла ноутбук на столе, на котором лежала большая замшевая папка с писчей бумагой и конвертами. На ноутбуке все еще висел один файл. Я быстро проверила его, прежде чем закрыть. Это был план похорон Дункана Смита с моими комментариями в скобках.

Я торопливо закрыла файл. Было почти четыре, Сай мог появиться в любую минуту. Мне следовало приводить себя в порядок, а не терять время на Дункана Смита.

Не успела я зайти в ванную, раздался стук в дверь.

— Две минуты! — крикнула я, надеясь, что представитель отеля в коридоре меня услышит.

Я сорвала с себя платье и трусики, а потом, после секундного колебания, надела банную шапочку, чтобы защитить волосы. Если бы вам приходилось, как и мне, жить в постоянном страхе, что ваши кудряшки выйдут из-под контроля и станут напоминать воронье гнездо, у вас бы не было выбора.

Я прыгнула в ванну, которая, как теперь принято, располагалась посередине широкого теплого каменного пола, и смыла с себя пыль дороги, стоя под острыми струями ручного душа.

Это заняло около минуты.

Потом я надела пушистый халат и побежала открывать дверь, вытерев ноги о мягкий кремовый шерстяной коврик, окантованный замшей.

Когда я открыла дверь, девушки из пиар-службы нигде не было. Зато в коридоре стоял Сай. Просто стоял, глядя на меня.

На нем были идеально сидевшие потертые джинсы, ремень из старой кожи и голубой свитер грубой вязки поверх белой рубашки. Его волосы казались короче, чем я помнила, и я подумала, не подстригся ли он. Его кожа была еще темнее. Возможно, он провел на «Саломее» всю бесконечную неделю с тех пор, как я его видела.

Он посмотрел на меня, и я снова заметила, что его ресницы были короткими, но густыми и загнутыми кверху.

Сай потянулся ко мне и стянул с меня шапочку для душа, его губы едва сдерживали улыбку.

Именно тогда, когда он удержался от замечания, как глупо я выглядела, я поняла, что все будет в порядке. Что он меня не обидит.

— Знаешь, я смогу о тебе позаботиться, — сказал он, когда мы очутились в постели, и он с нежностью заставил меня поверить: что бы ни случилось, все будет чудесно, и если весь остаток своей жизни я не проведу на небесах блаженства, то только благодаря какой-либо нелепой случайности.