Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Сай вынул изо рта сигарету, и я могла с уверенностью сказать, что он слушает Гидеона вполуха.

Мими и Ральф были в гостиной с Триш и Джереми, их угощали шампанским и закусками. Сай определенно отвлекся, но на его месте я бы тоже заскучала, если бы мне пришлось слушать о пике карьеры мужа, как бы сильно я его ни любила.

Итак, все собрались — я с Гидеоном, Триш и Джереми, Маргарита и Патрик, Сай Каспариан, Мими и Ральф. В любую минуту можно было ожидать, что войдет изящная нервная молодая женщина, стараясь не выглядеть слишком очевидно одинокой. Это будет пара Сая на сегодняшний вечер.

Бедняжка. Подумайте только, она идет на вечер, зная, что будут только супружеские пары, как в Ноевом ковчеге, и… упс, я расплескала шампанское на серую шелковую блузку от Армани. На мгновение я потеряла над собой контроль.

С Триш Додд-Ноубл и Флемингами здоровалась потрясающая девушка, и у Гидеона с Саем челюсти отвисли до самого пола. Неудивительно, ведь пара для одинокого мультимиллионера вызывала желание зааплодировать.

— Мне жаль, что моя дурная привычка заставила всех выйти на воздух, — проворчал Сай, выбрасывая окурок в разросшуюся камелию, которую неплохо было бы подрезать. Он не отрывал глаз от девушки. И Патрик. И Гидеон. И Мими. — Но думаю, теперь можно зайти внутрь.

Мы вошли в гостиную, и Триш представила прекрасную девушку мне, Гидеону и Саю как Анушку Брукс, учителя начальных классов в Понсонби, помогавшую Мелиссе с математикой. Мне быстро пришло в голову, что она, должно быть, учитель Пози и Чарли Молтона, так что Ральф, Мими и Маргарита с Патриком, вероятно, без ума от счастья, что она появилась здесь. Меня не перестает удивлять, как частные школы умудряются запудрить родителям мозги.

— Ну, теперь я понимаю, почему все отцы стремятся заниматься школьными делами своих детей, — подавился смехом Гидеон. — Как вас называют за глаза? Мисс Сексапильность? Я бы не отказался от такой учительницы, а ты, Ральф?

— Гидеон, заткнись — сказала я. — Пожалуйста, не говори ерунды. Анушка, извините.

Я осматривала дом Додд-Ноублов, пока Гидеон пускал слюни, глядя на Анушку.

В девяностых Додд-Ноублы провели какое-то время в Скандинавии, где Джереми возглавлял отдел «Нокиа» по работе с корпоративными клиентами. Триш, очевидно, полюбила простой скандинавский стиль. Все стены выкрашены в белый, мебель тоже белая, даже люстры и рамы картин и зеркал белые, на белоснежной кухне — белый деревянный пол. Дизайнеру определенно пришлось считаться с пожеланиями хозяйки.

Комната была немного уютнее, потому что была выкрашена не в сияюще-белый, а мягкий серый цвет. В то время как дубовые полы во всем доме были широкими, белыми, то здесь пол был покрыт ковром цвета золы с кожаными вставками. На нем стояли две огромные бархатные софы цвета фуксии с разбросанными бархатными подушками ярко-сливовых и красных оттенков, вышитыми блестками. Как будто бы Додд-Ноублы хотели сказать: нам нравится чистота скандинавского стиля, но не обманывайтесь. За этим скрывается страстный латиноамериканский темперамент.

Пока я оглядывалась по сторонам, ко мне подошла Триш с блюдом брушетты[63].

— Мне нравится цвет, — сказала я хозяйке, указывая на голубино-серые стены гостиной.

Триш ответила, что этот тон порекомендовал ее колорист-терапевт. Чтобы получить подобный результат, стены шесть раз красили темперой, сделанной из яичного белка и травяной канифоли. Вся компания подтянулась к нам, так что теперь все мы с восхищением взирали на стену.

— Надеюсь, что вам нравится, — сказал Джереми. — Я выделил Триш неограниченный бюджет. И тем не менее она умудрилась выйти за его рамки.

Мы все рассмеялись.

Вместо того чтобы сесть и поболтать с Триш, я начала разглядывать фотографии, расставленные рядами на эбонитово-черном рояле. Здесь были черно-белые снимки Джереми без рубашки на яхте, Триш в бикини на яхте, на доске с парусом, Мелиссы на лыжах, Джереми на виндсерфе, Джереми на сноуборде и семейная общая фотография, которую я смутно припоминала с прошлого Рождества. На снимке все стояли перед последним приобретением — домом с восемью спальнями в Шропшире, который они купили, не успев оправиться после предыдущей покупки в Литтл-Содбери[64]. Все фотографии были в одинаковых серебряных рамках.

Мне бы хотелось посмотреть на их загородный дом и, без сомнения, я скоро его увижу в «Хаус энд гарден». Дома Додд-Ноублов в Лондоне и Глостершире уже появлялись на страницах британского журнала «Вог». Я видела снимки, когда Мими с Ральфом просматривали журнал на моей кухне. Я помню, как Ральф сказал, что «выставлять свой дом на всеобщее обозрение — дурной тон».

— Думаю, все готовы к легкой развлекательной программе, — произнесла Триш, радостно улыбнувшись и протягивая блюдо с канапе.

Я подтащила к себе Мими и прошептала ей на ухо, что Фрэнсис и Мелисса явно собираются побаловать нас небольшим концертом, так как оба ребенка ходят в музыкальную школу, и ей с Ральфом лучше вести себя прилично.

Мими была в шоке.

— Я никогда не смогу убедить Ральфа пойти со мной в гости, если это будет продолжаться слишком долго, — прошептала она, заглатывая шампанское и запихивая в рот чипсы из тарелки, уронив крошки на светлый ковер. — Мне пришлось совершить невозможное, чтобы заставить его прийти, ты даже себе не представляешь, и пообещать, что взамен я пойду на ежегодную встречу охотников-шотландцев. Мы едва оправились от концерта Пози в Понсонби! Я уверена, что рассказывала тебе — дети играли и играли, нам пришлось выслушать сорок выступлений. Мудрые родители встали у дверей и умудрились выскользнуть, как только их дитя закончило выступление, но мы с Ральфом совершили роковую ошибку, сев в первом ряду, так что все пути к отступлению были отрезаны, — громко продолжила она. — В заключение дети-вундеркинды, все возраста Пози, играли целые концерты Рахманинова и Шонберга, которые нам пришлось прослушать до самого конца. Не могу передать, насколько это было скучно.

Я внутренне подивилась, что Мими способна рассказать историю, оскорбившую не только хозяев вечера, но и по крайней мере одного из гостей, учителя Пози, Анушку, одновременно. Я с ужасом посмотрела на нее.

Мими выглядела озадаченно, а потом до нее дошла ее оплошность.

— Но мы с нетерпением ждем выступления, Триш, — весело закончила она, и мы все рассмеялись с облегчением, оттого что она не сболтнула чего-нибудь еще более ужасного.

Вскоре дети вошли в комнату. Фрэнсис сел за пианино, а Мелисса снова исчезла и вернулась с виолончелью. Сын Додд-Ноублов — довольно симпатичный мальчик с лохматой челкой, которую он поставил с помощью геля как у какаду. На его спине было написано «йо», спереди — «сука». Он был в мешковатых джинсах с такой низкой посадкой, что озадачил бы самого сэра Исаака Ньютона — ничто не держало джинсы, но тем не менее они не падали.