Мрак наваждения - Чжу Минчуань

Затем она почесала свои густые вьющиеся волосы и объяснила, что женщина говорила на языке народности мулао. Ее зовут Хун Сяоянь, а ее сына – Сяобудянь[46], ему всего годик. Они живут в деревне по другую сторону горы. Хун Сяоянь слышала, что в этом заброшенном здании живет много ласточек и они свили тут гнезда, вот она и пришла сюда, чтобы собрать гнезда и продать их. На той стороне горы находится ласточкин утес, раньше на нем было полно гнезд, но местные давно там все опустошили. Поэтому она и бродила по горам и по лесу в поисках гнезд, чтобы хоть как-то заработать денег. Ее муж батрачил в Шэньчжэне, его уже год не было дома, денег он тоже не присылал.

Хун Сяоянь была худенькой и невысокой, не похоже, что силуэт в окне принадлежал ей. Как только я подумал, что это должен был быть кто-то другой, железные ворота позади меня грохотнули, словно о них что-то ударилось. Я предположил, что с соседней вершины снова скатились камни, но когда оглянулся, то увидел двух сгорбленных человечков, которые, пошатываясь, зашли к нам во двор. В мгновение ока в заброшенном центре психиатрической реабилитации стало так оживленно, как я даже не мог предположить. Даже Ян Кэ не удержался и обернулся, чтобы посмотреть, кто пришел.

Это были мужчина и женщина, на вид им было около сорока лет. Муж и жена, судя по всему. Они оба были одеты в темно-зеленую рабочую одежду. Что у мужчины, что у женщины были сильно искривлены спины, возможно, потому, что они подолгу работали наклонившись. Женщина поддерживала мужчину за локоть и, когда она увидела других людей вокруг себя, взмолилась:

– Помогите!

Хоть мы с Ян Кэ – психиатры, общую медицину все-таки изучали. Нам сразу бросилась в глаза кровоточащая рана на голове горбуна. Она выглядела так, словно его чем-то ударили. Не дожидаясь наших расспросов, горбунья пояснила, что они супруги и собирали травы в горах. Из-за того, что было прохладно, все змеи, обитавшие в горах, улеглись в норы на спячку, женщина вместе с мужем решили, что сейчас настало подходящее время, чтобы обшарить змеиные логова между камнями и разжиться желчными пузырями рептилий. Кто же знал, что гора расколется и сорвавшийся с вершины камень налетит прямо на ее супруга. Сначала ее муж потерял сознание, и она подумала, что он вот-вот погибнет, однако через пару минут он пришел в себя, а потом они прибежали сюда, чтобы найти тут укрытие.

До приезда в Лочэн я слышал, что это обособленный поселок в горах и, так как с транспортом тут беда, многие его жители выживали, полагаясь только на то, что давали им горы. Они либо собирали ласточкины гнезда, либо вырывали целебные коренья, либо вообще ехали в Гуандун на заработки и не возвращались домой по нескольку лет. Вот только я впервые слышал, чтобы кто-то вздумал ловить змей, находившихся в спячке. Впрочем, некоторые люди готовы пойти на все, чтобы заработать на жизнь.

Я сам в свое время чуть не умер от обильной кровопотери и поэтому поспешил помочь женщине поддержать мужчину и заодно проверить, где конкретно находилась его рана. Мужчина не ожидал, что тут будут посторонние, и, видимо, не хотел ставить нас в неловкое положение и показывать свою слабость. Он оттолкнул свою жену и меня, кривой походкой преодолел пару ступеней у входа в здание, забежал в вестибюль реабилитационного центра и плюхнулся на синий пластиковый стул, который уже успел покрыться темно-зелеными пятнами плесени.

Увидев, как рассердился ее муж, горбунья не посмела снова приблизиться к нему, и лишь тихонько спросила у нас:

– А вы…

Я быстро представил ей Ян Кэ, хозяйку, Хун Сяонянь и ее малыша, а потом поинтересовался:

– А вас как зовут?

– Все зовут нас дядюшкой и тетушкой Лун. Лун – это фамилия моего мужа. В основном мы продаем желчные пузыри змей…

Тетушка Лун смотрела на нас, и ее голос становился все тише и тише. Не знаю, от того ли, что она чувствовала себя виноватой и боялась, что мы обвиним ее с мужем в издевательствах над змеями, или она вела себя так по какой-то другой причине.

После минуты молчания наша восторженная хозяйка привычно ахнула, выпятив свой живот, но не успела сказать что-то еще, как вдруг послышалось хлопанье крыльев и из вестибюля вылетел столб черных теней. Я с трудом смог разглядеть, что это были не летучие мыши, а какие-то птички. Скорее всего, ласточки, о которых говорила Хун Сяоянь.

Через некоторое время, когда все ласточки улетели, в полумраке вестибюля стало очень тихо. У Ян Кэ всегда были обостренные инстинкты, и когда все звуки стихли, он повернулся кругом и пристально уставился в отдаленный уголок рядом с главным входом, где находилось нечто, напоминавшее черную дыру. Я сделал глубокий вдох, ведь тоже заприметил там какое-то съежившееся существо, похожее на дикое животное, которое периодически извивалось.

– Чего надо? Вас моя мамка за мной прислала? Ни за что с вами не вернусь!

Судя по голосу, это был мальчик лет пятнадцати – шестнадцати, и он был не очень-то вежлив.

– Если старуха посмеет меня ударить, то пусть знает, что хоронить ее будет некому!

Хозяйка распознала местное наречие и спросила:

– Кто ты?

Хун Сяоянь спряталась позади нас, украдкой поглядывая на мальчика. Она и не подозревала, что, когда собирала гнезда, в здании прятался еще и он. Непонятно, нервничала ли Хун Сяоянь или просто пыталась покачать ребенка, чтобы тот не проснулся и не расплакался, но ее сильно трясло, и она бормотала что-то на диалекте, который я не мог разобрать. Дядюшка Лун был ранен, а у тетушки Лун тоже были синяки и царапины. Им совсем не хотелось обращать внимание на других, поэтому они оба отсели подальше.

Мальчик пока не мог разобраться, что происходит, и продолжал злиться. После небольшого диалога хозяйка сообщила нам, что пацан тоже из поселка и его зовут Мо Кэ. Его родители держали сборный пункт утильсырья, поэтому все насмехались над ним и обзывали его голодранцем. Когда Мо Кэ был маленьким, его отец напился и въехал в сточную канаву на трехколесном велосипеде, где тут же и умер. Все оставшиеся годы семью тянула мать мальчика, собирая старье и вместе с тем занимаясь детьми.

Жизнь у них складывалась нелегко, женщине было тяжело вкалывать в одиночку. Мать Мо Кэ все чаще ругалась с сыном. Чтобы наказать маму,