Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

В назначенное время приехал Рива. Приятели сели за стол. Завтрак был хорош; он был продолжителен, весел и орошаем частыми и обильными возлияниями. Дюран не понапрасну расхваливал свой погреб. Рива провозгласил это. Будущий префект порядочно подпил, пропел веселую песенку и рассказал несколько игривых анекдотов, в которых был сам главным героем.

Подали десерт. Оба собеседника облокотились локтями о стол, и разговор продолжался. Дюран рассказал свое приключение с прекрасной меховщицей на улице Пля-д'Этень, той самой красавицей, которой он подарил… ни более ни менее как если бы был маршалом, герцогом Ришелье, известным своей щедростью с женщинами… которой он подарил, говорим мы, превосходный перстень, осыпанный бриллиантами и стоивший тысячу двести ливров. Дюран посвятил десять минут описанию этого удивительного перстня. Он не забыл упомянуть ни об одном из маленьких каменьев, окружавших большой бриллиант.

— Я вижу, мой милый, — сказал управитель, — вы цените драгоценные камни и любите их.

— До безумия!

— Знаток ли вы, по крайней мере?

— Могу похвастаться…

— В таком случае я мог бы вам показать кое-что заслуживающее вашего внимания…

— А! посмотрим!..

Рива не заставил себя просить. Он вынул из бокового кармана табачного цвета сверток продолговатой формы, обернутый в серую бумагу. Он развернул бумагу, и Дюран увидал зеленый кожаный футляр. Управитель надавил пружину, футляр раскрылся.

Дюран вскрикнул от изумления и восторга. Хотя дневной свет вообще не так благоприятен, как свет восковых свечей и люстр, чтобы выставить блеск драгоценных каменьев, но все-таки нельзя было не удивиться необыкновенному блеску того, что увидал Дюран. В футляре лежали ожерелья, серьги, несколько булавок, броши, перстни, и все из бриллиантов самой чудесной воды и изумительной величины. Кроме того, там была бабочка из изумрудов, рубинов, топазов и сапфиров!

Рива дал Дюрану налюбоваться, потом сказал:

— Как вы это находите?

— Бесподобно!.. великолепно!.. удивительно!.. — вскричал купец в восторге.

— Во что вы оцените все это?

— Но… по крайней мере, все это стоит тысяч пятьсот.

— Да, по крайней мере, — подтвердил управитель.

— Я подозреваю, что все эти вещи назначены вдовствующей графиней быть свадебным подарком графу, ее сыну, или графине, ее дочери…

— Да, это было назначено для моего молодого господина, графа Сципиона…

— Как было?.. Разве уже теперь нет?..

— И да и нет… это зависит…

— От чего?

— О! Боже мой, от безделицы, только очень досадной…

— От безделицы… что это за тайна?

— Не знаю, должен ли я…

— Да, должны, мой добрый друг, мой превосходный друг.

— Конечно, у меня нет от вас секретов…

— И вы прекрасно делаете…

— Надо вам сказать, что молодой граф Сципион удивительнейший вельможа.

— Как весь его род! — вскричал Дюран.

Рива поклонился, потом продолжал:

— О! но вы не можете составить себе понятия о величии души его, о его удивительном бескорыстии… Представьте себе, этот вельможа, невеста которого имеет от матери полтора миллиона дохода, не считая состояния ее отца и надежд, отказался вступить в имение покойного графа де Сент-Анилль.

— А! вот как!

— Да, он говорит, что не хочет, чтобы вдовствующая графиня чего-нибудь лишала себя для него, и довольствуется сотней тысяч экю годового дохода, которые он получает по наследству после своего дяди, великого леомонского приора…

— Черт побери, — вскричал Дюран, ударив по столу. — Какой достойный молодой человек.

— Графиня, — продолжал управитель, — тронутая этим, захотела отблагодарить его за такое великодушие каким-нибудь прекрасным подарком…

— Так и следовало…

— И велела мне отыскать… Вчера вечером мне порекомендовали жида, которому принадлежат эти бриллианты… Знаете ли, за сколько он уступает их мне?

— За пятьсот тысяч ливров?

— Нет, за четыреста.

— Но они стоят больше…

— Знаю! но, как кажется, дела этого жида запутались, он уезжает из Франции и хочет непременно, чтобы вся сумма была выплачена в двадцать четыре часа.

— Да вам ведь все равно, — сказал Дюран.

— Ошибаетесь.

— Как?

— Вернувшись домой, я проверил свою кассу: оказалось, что покупка отеля разорила нас; я нашел только триста пятьдесят тысяч и предложил их жиду, с просьбой подождать остальной суммы с неделю.

— Он, разумеется, согласился?..

— Нет; повторяю вам, что он уезжает и ему нужна вся сумма сполна…

— А!..

— Я отнес бриллианты к графине и рассказал ей, в чем дело. «Стало быть, вы не можете заплатить?» — сказала она мне. «Не могу, графиня; нам недостает пятидесяти тысяч; сегодня двадцать пятое число, а мы получим деньги только тридцатого». — «Отдайте же назад эти бриллианты». — «Но, графиня…» — «Не нужно никаких но… вы не можете заплатить… возвратите». — «Но есть средство…» — «Какое?»

Тут управитель за благо рассудил остановиться.

— Я поступаю как графиня де Сент-Аниллъ, — вскричал Дюран, — и скажу вам: какое же это средство?

X. Дружеская услуга

— Решительно, — сказал Агамемнон Рива вместо ответа, — я лучше бы сделал, если бы не начинал этого рассказа; я вижу, что не выпутаюсь, не рассердив моей благородной госпожи…

— Как это? — вскричал Дюран.

— А вот как! я должен был молчать; но если уж начал, так кончу… ваша скромность мне известна…

Дюран взял за руку управителя и пожал ее с чувством, насколько к тому способен купец, плотно позавтракавший. Рива продолжал:

— «Это средство, графиня, — сказал я, — заключается в том, чтобы взять остальные деньги из кассы нашего достойного хозяина… Что значит для него пятьдесят тысяч ливров?.. Я уверен, что в его сундуке лежит в десять раз более…» — «Занимать?.. — вскричала моя благородная госпожа. — Вы с ума сошли, Рива!» — «Совсем нет, графиня…» — «Обращаться к чужой кассе… Никогда!» — «Однако, графиня…» — «Ни слова более; отнесите назад эти бриллианты». Нечего было возражать, и я, отправляясь к вам завтракать, думал: «Очень мне хочется раз в жизни ослушаться графини и попросить от себя этого превосходного Дюрана… Он готов броситься в огонь за нас… Не прибегнуть в этом случае к нему значило бы лишить его единственного средства выразить свою признательность за почести, которые графиня выхлопотала для него и для его родных…»

— Как? — перебил Дюран. — Звание префекта и орден?..

Управитель приложил палец к губам с таинственным видом.

— Тш! — сказал он. — Мне откажут от места, если узнают, что я проболтался… У меня невольно вырвались эти слова, но вы не захотите мне повредить!..