Маски. Незримые узы - Фреда Брайт

Ким покраснела и опустила глаза: впервые он заговорил о браке.

— Что ты думаешь об этом, мама? — В тот вечер она забралась к матери на кровать, трепеща от волнения. — Он собирается сделать мне предложение, да?

Бетт была в этом уверена. Но наряду с предложением, действительно последовавшим через несколько дней, на свет появились и определенные условия.

В то утро Ким отправилась по магазинам, а когда вернулась, то застала Тонио и Бетт, о чем-то совещающихся с заговорщицким видом в гостиной. Лица их были очень серьезны. Ким отослали в ее комнату до специального приглашения. Она попыталась подслушать под дверью, но тщетно. Самый громкий звук, который она слышала, оказался биением ее собственного сердца.

Немного погодя в комнату вошла Бетт, раскрасневшаяся от волнения.

— Тонио уехал, — сообщила она. — Если все пойдет хорошо, он вернется вечером с обручальным кольцом. Он уже разговаривал со своим отцом. Теперь о том, до чего мы с ним договорились.

Тонио потребовал от своей невесты две гарантии. Первая: они будут венчаться в католической церкви.

— О Боже! — простонала Ким.

— Никаких проблем, моя радость. Мы всегда были католиками.

Ким в изумлении уставилась на нее.

— Не слишком ревностными, признаю, — продолжала Бетт, — но уверяю тебя, что в три месяца тебя крестили в… в общем, я забыла название церкви — какого-то святого, — но было это в Сан-Диего, в Калифорнии. Священника звали О'Доннелл, это точно.

— Неужели! — Ким слушала раскрыв рот.

— Положа руку на сердце. Так что вопрос с религией можно считать решенным. Теперь второй пункт. — Бетт сощурилась. — Я могу сказать только одно, дорогая: надеюсь, ты была пай-девочкой, как и должно было быть. Все теперь зависит от этого.

Медицинский осмотр Ким штатным врачом был назначен на этот же день в консульстве Сан-Мигеля. Если подтвердится, что она девственница и способна к деторождению, Тонио женится на ней. Венчание состоится в кафедральном соборе Св. Бенедикта первого мая, в годовщину прихода к власти отца Тонио. Если же с Ким не все будет в порядке, она может оставить у себя сделанные ей подарки с наилучшими пожеланиями, но Тонио больше не увидит.

Ким вытерла лоб, покрывшийся испариной от облегчения. Наконец-то она вознаграждена за годы верности своему идеалу! И все же она была обескуражена. Что это, интересно, за любовь на каких-то условиях? Любовь, которую можно подарить, а потом забрать назад? Она бы вышла замуж за Тонио сию же минуту, вне зависимости от того, что он натворил до встречи с ней! Даже если он переспал с тысячью женщин… Прошлое есть прошлое.

Тонио вернулся вечером того же дня с обручальным кольцом, украшенным бриллиантом в восемнадцать каратов, принадлежавшим когда-то императрице Евгении. Встав перед Ким на колени, он надел ей кольцо на палец, и в тот же момент она почувствовала, что все ее сомнения улетучились как дым.

Пока они целовались, обнимались, обменивались нежными бессмысленными словами, Бетт с головой ушла в составление сообщения для прессы о предстоящей свадьбе.

— В самом деле, он же не может быть свободен в выборе, — вразумляла Ким негодующую по поводу истории с медицинским освидетельствованием Аликс. — В конце концов, он же наследник…

— Трона? — фыркнула Аликс. — Мы имеем дело с мужским шовинизмом, и этим все сказано! Впрочем, ты его любишь, а только это и имеет значение.

— Когда ты с ним познакомишься, — осторожно начала Ким, — ну, в общем, я надеюсь, он тебе понравится. Для меня это очень важно. Я знаю, что ты обо всем этом думаешь — о его отце и так далее. Я помню ту встречу со студентами у тебя дома, когда разговор шел о политической ситуации в Сан-Мигеле, о том, что обстановка там накаляется. Но ведь я выхожу замуж не за всю страну, а за конкретного мужчину! И я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе подружкой невесты. Итак, до вечера! Встретимся на ужине. Я знаю, ты будешь чудесно выглядеть!

Аликс рассмеялась, уловив в голосе Ким нотку предостережения.

— То есть ты хочешь, чтобы я надела свои лучшие джинсы? Не беспокойся, Ким! Я не поставлю тебя в неловкое положение.

Как Аликс и предполагала и чего Ким и опасалась, ужин оказался сущей катастрофой: Аликс почувствовала к Тонио резкую антипатию с первого взгляда.

Он начал беседу с сообщения о том, что Министерство обороны Сан-Мигеля поддерживает тесные деловые связи с фирмой отца Аликс. Сам же он беспредельно восхищается Льюисом Брайденом и горит желанием поскорее с ним познакомиться. Аликс холодно улыбнулась:

— Боюсь, тут я ничем не могу быть вам полезна. Мы с отцом не разговариваем уже несколько лет.

— Могу я узнать причину?

— Мой отец фашист и тиран.

Глаза Тонио гневно сверкнули.

Встревоженная Ким перевела беседу на нейтральные темы, и в продолжение всего вечера она проходила под маской показной учтивости. Однако нет-нет, да и проскальзывали прозрачные намеки, колкости, язвительные замечания, а временами все замолкали, и тогда над столиком нависала тяжелая тишина. В конце концов Аликс ушла так быстро, как только позволяли приличия.

— Ничтожная адвокатишка с левацкими взглядами! — взорвался Тонио, едва они остались с Ким одни. — Я не желаю видеть ее на нашей свадьбе! Я хочу, чтобы она вообще исчезла из твоей жизни!

— Но, дорогой! — глаза Ким наполнились слезами. — Я уже пригласила ее.

— Стало быть, ты отменишь это приглашение и распрощаешься с ней навсегда! Это мое последнее слово. Ты займешься этим завтра, прямо с утра.

Когда Ким позвонила Аликс на следующий день в неурочный час, та сразу почуяла неладное и отослала Саманту и мистера Рабиновича на прогулку в парк. Из окна она наблюдала, как шофер мерседеса с трудом втиснул свою машину на стоянку, где могло поместиться три нормальных автомобиля. Длинный черный лимузин напомнил Аликс об отце.

Через минуту в дверь постучали. Мрачная, непохожая на себя, с отекшими глазами, но все-таки это была Ким.

— Кто умер? — спросила Аликс, впуская ее.

— Почему умер?! Что ты городишь?

— Ну, у тебя такой похоронный вид…

— Это не смешно, Аликс! Совсем не смешно.

И, бросившись на диван, Ким разрыдалась. Она провела ужасную ночь, ее мучили угрызения совести.

— Я такая малодушная, Аликс! — проговорила она между всхлипываниями. — Я не знаю, как тебе сказать, но…

И, сжав кулачки, она выпалила то, что велел ей передать Тонио.

— Я чувствую себя больной от всего этого! В конце концов, ты моя самая давняя и любимая подруга… Черт побери! Ты просто единственная моя подруга за исключением мамы! Я умоляла его как могла, но он не уступил ни на йоту… Иногда он бывает таким упрямым! А ты ведь знаешь, как я ненавижу разногласия. И что я вообще могу сделать? Вот я и сдалась… Но, Аликс, ты ведь сама сходила с ума от любви, ты должна понять, что я чувствую!