Клятва рыцаря - Ханна Хауэлл

— Ты сопротивлялась, и тебе, похоже, тоже крепко досталось, ангел мой?

— Да, — согласилась Элспет и, вздохнув, присела на край кровати. — Я знала, что не смогу победить, но продолжала бороться изо всех сил. Поэтому он и бил меня, а один раз ударил так сильно, что я потеряла сознание. Когда же пришла в себя, то обнаружила, что я привязана и совершенно раздета. — Элспет передернулась. — В тот момент я ощутила полную беспомощность. Мысленно смирившись с неизбежностью насилия, я утешалась лишь тем, что во время борьбы тоже изрядно потрепала этого негодяя. Но я не представляю себе, как бы могла жить после этого.

— Он не смог бы запятнать твою честь, как бы ни измывался над тобой, Элспет. — Кормак как-то робко улыбнулся ей. — Сэр Колин не сказал тебе, почему он так упорно преследовал тебя?

— Потому что я отвергла его. Он полагал, что оказал мне величайшую честь, предложив стать его женой. Я осмелилась не согласиться. Тогда он начал унижать меня, говоря, какой незавидной партией я являюсь и что я должна быть необычайно благодарна ему за его предложение. Мой отказ нанес ему оскорбление, какого он не мог перенести. И еще он говорил, что я обладаю особым даром, который мог бы сослужить ему хорошую службу.

— Каким даром?

Элспет поморщилась:

— Похоже, я способна определять чувства, владеющие человеком, и потому почти всегда знаю, когда кто-то пытается обмануть меня. Например, я поняла, что сэр Кол им чрезвычайно взбешен, хотя он довольно вежливо говорил со мной и мило улыбался. Мне трудно объяснить, как это у меня получается.

— Я понимаю, в чем тут дело. Просто ты обладаешь повышенной чувствительностью. Или зрением. Или обонянием. Что еще может быть? И ты умеешь распознать, что скрывается за внешней маской. Это прекрасная способность.

— О да. Этот дар перешел ко мне от моей матери, хотя она считает, что я чувствую даже острее, чем она. Благодаря этому дару моей семье удалось однажды избежать приготовленной ловушки. Порой эта способность помогает мне в исцелении, и хотя боль не относится к области эмоций, иногда я чувствую, откуда она исходит. Как ни печально, но я чувствую также, когда человек или какое-нибудь животное скоро умрет. Выражение глаз, запах, состояние кожного покрова и еще что-то говорят мне тогда, что борьба за жизнь здесь уже бесполезна, смерть не одолеть. И не раз я оказывалась права. Обычно я стараюсь не говорить людям, какая участь их ожидает. Но сэр Колин откуда-то прознал об этой моей способности и хотел использовать ее в своих целях для достижения власти и богатства.

Кормак кивнул:

— Я понимаю, как этот человек мог использовать тебя. — Он попытался сесть, но Элспет удержала его, и легкость, с которой ей удалось сделать это, немного встревожила ее. — Мы должны вернуться в деревню. Я оставил там все наши вещи, ребенка и кота. А также твою лошадь.

— Как далеко мы находимся от деревни? — спросила Элспет, вставая, чтобы приготовить ему дозу снотворного.

— Не более мили. Меня даже удивило, что сэр Колин остановился так близко.

— Тогда я поеду одна и все привезу сюда.

— Нет, нам нельзя оставаться здесь… Наверное, сэр Колин убил несчастную, которая жила в этом домике?

— Нет, это сделали жители деревни. Этот дом принадлежал той самой ведьме.

— Ее звали Энни Ситон. Значит, теперь он принадлежит ее ребенку.

— Да, и мы останемся здесь, пока ты не поправишься. — Элспет помогла ему приподняться, чтобы он мог выпить приготовленное лекарство. — Сэр Колин Макрей часто бывал здесь, потому что отсюда ему было удобней совершать свои преступления. Оказывается, Энни была его кузиной.

— Видно, что они одной крови. Она была нехорошей женщиной, хотя и не заслужила такой ужасной смерти.

— Не уверена, что ты так уж прав в последнем. Сэр Колин говорил, что за этим домом похоронены младенцы. Возможно, нашего малыша ждала та же участь. Его мать несколько раз прерывала беременность, а когда оказывалось поздно делать это, она убивала новорожденных. Сэр Колин предполагал также, что здесь покоятся еще двое убитых ею мужчин. Так что можно считать, что ребенку, которого мы нашли, просто повезло остаться в живых, Выпей это.

— Что это за гадость?

— Это облегчит твою боль.

Кормак выпил и поморщился от горечи.

— Похоже, Энни сохранила этого ребенка, чтобы потом заставить мучиться его отца. Она не крестила мальчика, сказав священнику, что дети часто умирают. Ей хотелось, чтобы отец ребенка думал, что его сын умер без имени и без отпущения грехов.

Элспет, паяемая Кормаку устроиться поудобнее на постели, вздрогнула от этих слов.

— Нет, она просто ужасная женщина!

— Ты расскажешь об этом местным жителям?

— Мне не хочется давать им повод думать, что теперь я одобряю содеянное ими. Однако если за этим домом похоронены убитые ею мужчины, у них, возможно, есть близкие и они должны знать, что с ними случилось.

Кормак почувствовал, что его неудержимо клонит ко сну.

— Это питье, по-моему, не только болеутоляющее.

— Оно позволит тебе немного поспать, — объяснила Элспет улыбнувшись, когда он почти сразу погрузился в сон, и быстро оделась.

Элспет решила прежде всего избавиться от мертвых тел и, воспользовавшись одеялом, которым был укрыт сэр Колин, оттащила его, а затем и двух охранников в лес. Несмотря на все, что они замышляли претив нее, она сожалела, что у нее нет сил похоронить их. Если ее рассказ о захороненных здесь телах заинтересует кого-нибудь из жителей деревни и они зададутся целью опознать трупы, она попросит похоронить и этих людей.

Отправившись на поиски лошади Кормака, Элспет обнаружила тела еще двух наемников и глубоко вздохнула, стараясь убедить себя, что это была необходимая самозащита — сражение ради спасения жизни и чести. Эти люди были наемниками, их интересовали только деньги. Ни один порядочный человек не стал бы участвовать в том, что задумал сэр Колин. Элспет была рада, что он привлек для осуществления своих целей этих подонков, а не своих родственников.

Ей потребовалось призвать все свое мужество, чтобы отправиться верхом в деревню, когда уже стемнело и казалось, что за каждым кустом таится опасность. Войдя в гостиницу, Элспет едва сдержала улыбку, увидев, с каким изумлением хозяин и его жена уставились на нее. Она понимала, что выглядит ужасно в разорванном платье и с синяками на лице, однако спокойно расплатилась по счету и пошла наверх, чтобы забрать вещи, ребенка и Мадди.

— О, миледи! — воскликнула Доркас, когда Элспет вошла в комнату. — Что с вами случилось и где ваш красавец муж?

— Боюсь, это будет слишком долгий и тяжелый рассказ, Доркас. Меня похитили, а сэр Кормак пришел мне на помощь. Он ранен, и я приехала забрать вещи, ребенка и кота. — Элспет улыбнулась, подойдя к кровати, где ее внимание привлекло громкое урчание Мадди. — Ты хороший кот, — сказала она, почесывая его за ухом. — Ты старался защитить ребенка, правда?