Охота на охотников - Валерий Поволяев

Сильно заныла правая рука - похоже, воспалился шов на запястье. Надо было идти к врачу.

Медицина сейчас стала неведомо какой, одни говорят - платная, другие - бесплатная, как и прежде, третьи - смешанная, четвертые талдычат ещё что-то, хотя главное не изменилось: как была она беспомощной, так беспомощной и осталась.

- Какой у нас Чика хороший, звонкоголосый, импортный, - вновь проговорил попугай, продолжая любовно смотреть на себя в зеркало.

Путевки в Хургаду оказались недорогими - вместе с билетами, четырехзвездным отелем и двухразовым питанием, утром и вечером, обошлись в пятьсот пятьдесят долларов. На четверых - две тысячи двести. Аронов довольно покивал головой: думал, обойдется дороже.

Он позвонил Кате Новиченко и спросил:

- Девочки, вы готовы?

- Всегда готовы! - весело вскричала та, правда, поинтересовалась на всякий случай - может, речь не о том, о чем она подумала: - А к чему конкретно мы должны быть готовы?

Аронов засмеялся.

- К тому самому! - и многообещающе похмыкал в кулак.

- И все-таки? Ароша, не темни и не пудри мне мозги... Выкладывай!

- К поездке в Хургаду, - наконец признался Аронов.

- Ур-ра-а-а! - закричала Катя, чмокнула трубку. - Я тебя, Илюшенька, люблю! Приноси почаще хорошие вести!

- Удрать из института удастся?

- Нет проблем! А с Майкой как... Майка тоже едет?

- Тоже.

- Ур-ра-а! Сейчас сбегаю к Майке, обрадую её. Когда вылетаем?

- Очередной чартер в Хургаду через два дня.

Хургада встретила их горячим ветром, песком, который, будто снег, стремительно несся над землей, теплым морем и улыбающимися бедуинами в чалмах, с наполовину закрытыми лицами.

Бедуины водили по Хургаде верблюдов и мелодично выкрикивали: "Камилла! Камилла!", предлагая сытым, ленивым туристам покататься.

Русская речь слышалась на каждом углу - такое впечатление, что приехали не в Хургаду, а куда-нибудь в Сочи или в Геленджик.

Самым распространенным занятием среди отдыхающих соотечественников была пьянка. На втором месте стояли карты, на третьем - бабы.

В "Тулу" со своими "самоварами", как приехали Каукалов и Аронов, не приезжал никто - все находили "самовары" здесь: в Хургаде было полно длинноногих красивых девочек с Украины и из России.

- Все равно будем в выигрыше, - на лице Каукалова возникла презрительная улыбка, - вот увидишь, Илюшка!

Главным "самоварщиком" в отеле "Жасмин", где они остановились, был толстый краснобровый дядька с резиновыми щеками и огромным животом, из-за которого он не видел земли, по прозвищу Зеленый, - с намеком, видать, на общеизвестную валюту. Зеленый носил с собой в кошельке двадцать тысяч долларов наличными, это были его карманные деньги, "мелочь" на всякий случай... Еще у него имелась запасная сумма - тридцать пять тысяч долларов. Эти деньги Зеленый держал в сейфе у портье. Каждый проживающий в отеле "Жасмин" получал в пользование такой сейф.

Зеленого любили в отеле все - официанты, дуканщики, полотеры, мусорщики, носильщики - он швырял деньги направо-налево, совершенно не считая их. Каукалов Зеленого невзлюбил, сразу высказался в его адрес коротко:

- Ходячий сортир.

- Почему сортир? - Аронов недоумевающе поднял брови.

- Только жрет, да... - что-то сдержало Каукалова, он недовольно покосился на девушек, - и в сортир бегает, переработанную еду спускает в унитаз.

Аронов попробовал защитить Зеленого, но напарник мрачно отвернулся от него. Аронов понял в чем дело: школьный приятель завидовал богатству Зеленого.

Отель "Жасмин", кроме главного здания, имел десятка четыре "бунгало" - современных белых домиков с крохотными верандами и врезанными в стены кондиционерами, очень уютных, уединенных, с квадратными зашторенными окнами и редкой растительностью вдоль стен - мелкими деревцами, похожими на ивы, растущими прямо из камней и раскаленного песка.

Видно, каждое такое деревце было очень непросто выходить - на обширной территории отеля их было мало. И вообще в Хургаде было мало зелени.

Портье предложил "молодым господам из России" номера в главном корпусе, но Каукалов, который успел уже ознакомиться с территорией отеля, отрицательно качнул головой:

- Нет, только бунгало!

Портье сделал постное лицо и согласился - выдал им бунгало на четырех человек.

- То, что доктор Коган прописал! - Каукалов был доволен.

Комнаты в бунгало были небольшие, вытянутые, с двумя "семейными" кроватями и маленьким столиком, над которым висело зеркало; на веранде стоял белый пластмассовый столик. Два стула вверх ногами лежали на бордюре - смотрели в небо поломанными ножками. Каукалов выразительно взглянул на напарника:

- Илюша!

Тот все понял, схватил стулья, сбегал к соседнему бунгало, обменял на целые.

- Молодец! - похвалил Каукалов.

- Попользовались - и хватит, - ворчливо произнес Аронов.

- Молодец! - повторил Каукалов. - От имени и по поручению... объявляю тебе...

- Служу Советскому Союзу! - шутовски воскликнул Аронов, приложил руку к непокрытой голове. - Ну что, разыграем, кто в какую комнату пойдет? Кто в левую, кто в правую, а? - Аронов вытащил из кармана тусклый двадцатирублевик. - Орел или решка? Орел - правая комната, решка - левая.

- Сыграем так, - сказал Каукалов, - если я выиграю - я выбираю, если выиграешь ты - выбираю я.

Аронов натянуто рассмеялся - он никак не мог привыкнуть к таким шуткам старого школьного дружка. Ловко подкинул монету, поймал правой рукой и стремительно прижал к тыльной стороне левой ладони.

- Орел или решка?

- Решка, - объявил Каукалов.

Илья приподнял руку. Монета лежала решкой вверх. Аронов завистливо вздохнул.

- Я же говорил, - Каукалов усмехнулся, - что я выбираю. - Он посмотрел на одну дверь, потом на другую и ткнул пальцем в комнату, которая была расположена слева: - Вот эту!

- Не глядя? А вдруг там что-нибудь не в порядке? В холодильнике нет шампанского, а в сортире - туалетной бумаги? Или кондиционер не работает?

- Ящик шампанского купим в магазине, бумагу принесет горничная, неисправный кондиционер заставим выковырнуть и на его место поставить новый. Да и потом, здесь такого не бывает. К тому же у нас свое шампанское есть, - провозгласил Каукалов и достал из сумки литровую бутылку виски, купленную в самолете на тележке "дьюти фри" - беспошлинной продажи, сейчас забросим шмотки и пойдем на пляж отмечать приезд.

Вино в холодильниках стояло - и в одной комнате, и в другой, кондиционеры хоть и грохотали так, что изо рта были готовы высыпаться зубы, но работали довольно сносно, туалетной бумагой можно было обмотаться с ног до головы - в каждой ванной комнате по три запасных рулона...

Отдых начался.

- Слушайте, а чего это за игры вы затеяли? - неожиданно спросила Майя и, округлив глаза, отхлебнула виски прямо из бутылки. - Зачем упорно делали вид, что с нами вообще не знакомы?

Аронов переглянулся с Каукаловым. Оба промолчали - на этот вопрос отвечать им не хотелось.

- А? - настырная Майка не желала униматься.

- Бэ! - резко выпалил Аронов. Будто из пистолета выстрелил. Он был резок, но знал, что Майя на него не обидится.

Они действительно приехали в аэропорт порознь, Каукалов с Ильей и Майя со своей подружкой, и всякие контрольные посты - таможенный, аэрофлотский, паспортный, - тоже проходили порознь. При этом Аронов изо всех сил пыжился, старательно отворачивал голову, делая вид, что не знает девчонок, надувал щеки, изображал из себя очень занятого джентльмена.

В самолете Аронов подошел к ним, как ни в чем не бывало, растянул рот в лучшей своей улыбке - лучше в его арсенале не было.

- Девушки, пересаживайтесь в наш ряд, - предложил он, - сейчас шампанское будем пить.

- А чего это вы шарахались от нас в аэропорту, будто вы испанские гранды, а мы - чумные девки из Нижегородской губернии? - Майя сощурила глаза, вцепилась пальцами в подлокотники, всем своим видом показывая, что никуда переселяться не собирается.

- Были причины, - уклончиво отозвался Аронов, потянулся через Майю к иллюминатору - захотелось узнать, что там за погода за бортом. Облака были, как снег, пушистые и мягкие. На лыжах кататься можно.

- А сейчас сказать слабо?

- Сейчас слабо.

На самом деле Каукалов боялся, что Ольга Николаевна пустит за ними хвост, - ей ведь сделать это проще пареной репы, - и засечет, что в Хургаду они улетают не одни, а с "самоварами". Предательства Ольга Николаевна ему никогда не простит...

Но, похоже, Ольге Николаевне было не до этого - никто их не провожал.

- Хочешь меня обидеть, Ароша? - Майя глянула на Илюшку в упор, опять потянулась к бутылке виски, отпила из горлышка, глоток был крупный, мужской, Илюшку от такого глотка дрожь пробила бы от макушки до пяток, но Майя даже не поморщилась. - Это сделать трудно, - сказала она. - Не хочешь отвечать - не надо. Хотя и обидно.

- Не обижайся, Маечка, - примирительно пробормотал Аронов, - просто нам надо было оторваться, ускользнуть от одного бдительного ока. Все остальное - детали, и детали, поверь мне, совсем неинтересные.