Влюбленная Пион - Лиза Си

Шао рассказала, что я почти не спала, а только чита­ла и писала, и что мама приказала сжечь мои книги, но я спрятала этот том под одеялом. Жэнь взял его в руки и раскрыл страницы.

Мой сын видел оперу, и он обыскал целый город, чтобы найти именно это издание, — объяснила госпо­жа У. — Я подумала, будет правильно, если эту книгу подарит Пиону моя невестка. Но это только первая часть. А где же вторая?

— Как я уже говорила, мать девочки сожгла ее, — по­вторила Шао.

Госпожа У вздохнула и поджала губы в знак неодоб­рения.

Жэнь быстро листал страницы, вчитываясь в них вре­мя от времени.

— Видите? — спросил он, указывая на иероглифы, смазанные моими слезами. — Сквозь бумагу просвечи­вает ее сущность... — Он стал читать дальше. Через ми­нуту он взглянул на женщин и сказал: — В каждом слове я вижу ее лицо. Тушь кажется свежей и живой. Мама, ты можешь почувствовать на этих страницах запах ее рук.

Госпожа У сочувственно посмотрела на сына.

Я была уверена, что Жэнь прочитает мои мысли об опере и поймет, что нужно сделать. Шао поможет ему, сказав, что он должен поставить точку на моей дощечке.

Но Шао не упомянула о том, что на моей дощечке до сих пор не поставлена точка, и Жэнь не выглядел пол­ным надежды или вдохновения. Напротив, его черты исказила печаль. Мне было так больно, словно мое сер­дце резали на кусочки.

— Мы очень вам благодарны, — сказала госпожа У, обращаясь к Шао. — В прикосновениях кисти вашей хозяйки сын видит свою жену. Благодаря этому она про­должает жить.

Жэнь закрыл книгу и резко поднялся. Он дал Шао унцию серебра, и она положила ее в карман. Затем, не сказав ни слова, он вышел из комнаты с моей книгой под мышкой.

В эту ночь я видела, как он сидит в библиотеке, все глубже погружаясь в меланхолию. Он позвал слуг и при­казал им принести вина. Он читал мои слова, осторож­но переворачивая страницы. Он поднял голову, выпил, и по его щекам побежали слезы. Я была глубоко опеча­лена его поступками, потому что вовсе не хотела ничего подобного. Я решила поискать госпожу У и нашла ее в еее спальне. У нас было одно и то же имя, и мы обе любили Жэня. Я верила, что она сделает все, что в ее силах, чтобы облегчить горе сына. Ведь иначе никто не назвал бы нас «одинаковыми».

Госпожа У подождала, пока улягутся слуги, а затем тихо пошла по коридору, осторожно ступая своими «зо­лотыми лилиями». Она спокойно открыла дверь в биб­лиотеку. Жэнь положил голову на стол и уснул. Госпожа У подняла том «Пионовой беседки» и пустую бутылку вина, задула свечу и вышла из комнаты. Вернувшись в спальню, он засунула книгу с моими записями между двумя яркими шелковыми платьями, которые не подо­бает носить овдовевшим женщинам, и закрыла шкаф.

Прошли месяцы. Я не могла покинуть Наблюдательную террасу и потому видела всех, кто приходил сюда во вре­мя путешествия по семи уровням загробного мира. Я ви­дела, как целомудренные вдовы, одетые в многослойные вечные одежды, радостно воссоединялись с давно умер­шими мужьями. Я знала, что их многие десятилетия будут осыпать милостями и почестями. Но я не видела ни одной матери, умершей во время родов. Они направлялись прямо к Кровавому озеру, где их подвергали вечным мукам за то, что они осквернили деторождение своей неудачной попыткой. Но для остальных, кто недавно упокоился и попал сюда, Наблюдательная терраса пре­доставляла возможность попрощаться с теми, кто остал­ся внизу. Находясь здесь, они понимали, что стали пред­ками, а значит, должны выполнять определенные обя­занности. С этих пор они будут возвращаться на это мес­то, чтобы посмотреть на мир, узнать, как ведут себя их потомки, а затем помочь им в выполнении желаний или послать наказание. Недовольные предки издевались, дразнили или унижали тех, кто остался внизу, а упитан­ные от подношений награждали свои семьи обильными урожаями и многочисленными сыновьями.

Но чаще всего я видела тех, кто недавно умер. Никто не знал, где закончится их путь, когда они пройдут все семь уровней. Возможно, их пошлют в один из десяти ямыней, где их осудят на различные мучения? Или им придется ждать сотни лет, прежде чем им разрешат вер­нуться на землю и вселиться в другое тело? Если им по­везет, они вскоре воплотятся в образованного мужчину, а если удача обойдет их стороной, станут женщиной, рыбой или червем. А может, Гуаньинь быстро унесет их в Западный рай, что в десяти тысячах миллионов ли от­сюда, где они избавятся из цепи перерождений и про­ведут остаток вечности на благословенных небесах, на­слаждаясь бесконечным счастьем, пирами и танцами.

Ко мне пришли томившиеся от любви девушки. Я уже слышала о них раньше. Среди них были умершая на сце­не актриса Шан Сяолин, Ю Нян, чья смерть вдохнови­ла Тан Сяньцзу на то, чтобы посвятить ей несколько сти­хотворений, оплакивающих ее, Цзинь Фэндянь (ее ис­тория была удивительно похожа на мою, за тем исклю­чением, что ее отец был торговцем солью) и некоторые другие.

Мы выражали друг другу соболезнования. При жиз­ни нам всем довелось испытать опасность, исходящую от страниц оперы. Чтение этого произведения, чтение вообще могло привести к печальному исходу, но нас захватила прелесть мысли о ранней смерти, гибели кра­соты и таланта. Нас соблазнило болезненное удоволь­ствие размышлений о других девушках, охваченных любовным томлением. Мы читали «Пионовую бесед­ку», писали о ней стихи, а потом умирали. Мы надея­лись, что наши сочинения будут неподвластны разру­шительному времени и сохранятся после того, как паши тела рассыплются в прах, и этим мы сумеем ут­вердить власть оперы.

Девушки хотели больше узнать о Жэне, и я сказала им, что верю в две вещи. Во-первых, Жэнь был моим мужем, назначенным мне самим небом. Во-вторых, цин соединит нас.

Девушки с жалостью посмотрели на меня и стали тихо переговариваться.

— У нас всех были возлюбленные, с которыми мы встречались во сне, — наконец, призналась актриса, — но это были всего лишь сны.

— Я тоже верила, что мой ученый существует в дей­ствительности, — сказала Ю Нян. — Ах, Пион, мы были такими же, как ты. Наша жизнь совершенно от нас не зависела. Нам всем было суждено выйти замуж за незнакомых мужчин и стать частью чужих семей. Мы не надеялись обрести любовь, хотя жаждали ее. Да и ка­кой девушке не снятся сны о мужчинах?

— Позвольте мне рассказать вам о своей любви. В моих снах мы обычно встречались в храме. Я так сильно лю­била его! — заговорила другая девушка.

— Мне тоже казалось, что я похожа на Линян, — доба­вила дочь торговца солью. — Я ждала, что после смерти мой возлюбленный найдет меня, полюбит и вернет меня к жизни. Мы бы любили друг друга по-настоящему, а не потому, что такова наша обязанность или долг. — Она вздохнула. — Но то был всего лишь сон, а я теперь нахо­жусь здесь.