Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

на это намекал, да и кое-какие мелочи тоже, но Арман так скрывал это, что я решила, что у него все гораздо хуже.

Наверное, для жительниц этого мира его признание действительно стало бы шоком, но я пусть и по телевизору и из книг, но знала о гораздо более ужасающих зверствах, которые творили самые обычные, не одаренные люди. Одна бомба, сброшенная на Хиросиму, чего стоит. А фашистские концлагеря? А бесчеловечные опыты, которые там ставили на людях? Все ведь зависит не от дара или возможностей, которые имеет тот или иной человек, а от того, как он их применяет.

А я уже успела неплохо узнать канцлера, чтобы понимать, что он не садист и не моральный урод, чтобы издеваться над людьми, и не станет использовать свой дар во зло.

— Я тоже многое могу. Например, взять ружье и расстрелять всех встречных, но ведь не делаю этого, — вздохнула я и погладила по щеке сбитого с толку таким ответом Армана.

Внезапно он крепко меня обнял, прижал к себе и тихо проговорил куда-то мне в волосы:

— Анна, ты так нестандартно на все реагируешь, что я с тобой скоро поседею.

— Надеюсь, что нескоро, — улыбнулась я. — Хотя седина тебе пойдет. — Я посмотрела ему в глаза. — Шарлотта вытравила плод, потому что не хотела, чтобы ее ребенок стал темным жрецом?

— Да, — помрачнел Арман и холодно добавил: — Она считает, что такие, как я, размножаться не должны.

— Боги, какая же она дура! — Я снова погладила его по щеке.

— Согласен, — краешком губ усмехнулся он. — Но она выросла в радикально мыслящей семье, и… вышло как вышло.

— Почему же ты на ней женился?

— Был молодой, дурной, влюбился по уши.

А я подумала, что теперь знаю, откуда растут ноги у его циничных высказываний о браке. Хотя это общая философия этой эпохи.

— А первая жена? Как вышло, что она упала с башни?

Если уж зашел такой разговор, то лучше узнать все сразу, а не отрезать от болезненного места по кусочку.

— Случайно. Нам тогда по семнадцать было. Договорной брак. Она была влюблена в какого-то виконта, а ее выдали замуж против воли. Я в подробности ее переживаний не вдавался — сам был не в восторге от воли родителей и воротил от жены нос. В брачную ночь она, вместо того чтобы нормально со мной поговорить, убежала на верх башни. Я последовал за ней, а она забралась на зубец, начала шантажировать тем, что бросится вниз, если не пообещаю, что не буду к ней приближаться без ее разрешения. Я согласился со всеми ее требованиями, лишь бы эта дуреха слезла, я бы и сам к ней не пошел, если бы не долг перед семьей. Но ей не повезло. Накануне прошел дождь, камни были скользкими, и в последний момент, когда уже собралась спуститься на крышу, она поскользнулась и сорвалась вниз. Вот так глупо и закончилась моя первая женитьба.

Бедный мужик. Не везет ему с женами. Но меня волновал еще один вопрос:

— Насколько я понимаю, король в курсе, что ты темный жрец, и его все устраивает?

— Скажу больше. Канцлеры нашего королевства всегда были темными жрецами, — усмехнулся Арман. — У нас есть несколько родов, которые поддерживают королевскую власть и являются ее опорой со времен Великой войны.

Вот теперь и я по-настоящему удивилась.

Арман забрал из моих ослабевших пальцев стакан и повел меня к диванчику.

Глава 22. Неожиданности

— Я не понимаю, — растерялась я и прикрыла глаза, стараясь собрать все известные мне факты воедино.

— Что именно? — Арман сел рядом и начал поглаживать мою ладонь.

— Тебя ведь откровенно подставляют и пытаются сместить с должности.

— Так и есть.

— Но ведь это выгодно только родам с темными жрецами. Неужели ты не можешь вычислить, какому это нужно, и как-то это остановить?

— В том-то и дело, что ни одному из этих родов именно сейчас не выгодно мое смещение. Вернее, есть один род, на который все так нарочито указывает, что это просто не может быть правдой. К тому же с их главой у меня есть определенные, скажем так, договоренности, о которых никому не известно. Так что это не может быть он.

— А почему другим родам подставлять тебя невыгодно?

— Там нет подходящих кандидатур на должность канцера — все или еще слишком малы, или уже стары. Дар темного жреца передается не всем.

— Но тогда кто это делает и зачем?!

— Вот это я и пытаюсь выяснить, — задумчиво произнес Арман, продолжая поглаживать мою ладонь.

И отчего-то так хорошо и уютно стало, что я даже опешила. На нас совсем недавно напала одержимая, меня застали в обществе канцлера и сделали вполне определенные неприятные для меня выводы, я только что услышала откровения, которые бы ужаснули любого жителя этого мира, а мне… хорошо.

— Что случилось? — что-то заметил Арман и отпустил мою руку.

— Все отлично… — посмотрела ему в глаза. — И это удивительно. — Я положила свою руку на его и сжала. — Я должна нервничать и переживать, а мне неожиданно хорошо.

— Анна… — Арман поцеловал мои пальчики и внезапно произнес: — Я не хочу, чтобы твое имя трепали по углам. Понимаю, что я сейчас не самый удачный жених, но я все-таки спрошу: ты выйдешь за меня замуж?

Я такого никак не ожидала. Не сейчас — точно. А тут…

Сердце в груди забилось часто-часто. За две мои жизни мне еще никогда не делали предложение руки и сердца. Разве что однокурсник под окнами общаги ночью в шутку кричал: «Анька, выходи за меня замуж! Нам блок выделят, жить будет веселее!» Веселее в том смысле, что можно будет друзей и подруг приводить без проблем. В семейных общежитиях тогда у нас был не такой жесткий контроль.

А еще вдруг подумалось, что его тайну я теперь знаю, а он мою — нет. Правильно ли поступлю, если не расскажу ему, кто я на самом деле? А если расскажу, то как он на это отреагирует? Поверит или решит, что я вот такая странная одержимая? А он ведь темный жрец и обязан бороться с такими, как я.

Наверное…

Что-то я совсем запуталась. С другой стороны,