Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

вернешься в мой кабинет, — посмотрел он на меня. — С тобой пойдут двое гвардейцев. Можешь ничего не опасаться.

— А ты?

— А мне нужно понять, откуда Шарлотта вышла такая… красивая. — Арман посмотрел в ту сторону, откуда она появилась.

— Я с тобой! — тут же заявила я и покрепче сжала стакан.

От канцлера это движение не укрылось.

— Ты как?

— Нормально, — недоуменно ответила я. — Это ты как? Тебя точно не ранили?

Я лихорадочно его оглядывала, но не находила повреждений.

— Со мной все хорошо, — напряженно улыбнулся он и попытался аккуратно забрать из моих рук стакан.

Ага, счаз! Этот снаряд совсем недавно спас кое-кому жизнь, так что он пока побудет со мной!

Арман посмотрел на мои упрямо сжатые губы и вздохнул:

— Хорошо, только вперед не лезь. Уверен, мы там ничего не найдем, но проверить нужно.

— А как Шарлотта стала одержимой? Похоже, ей тоже дали подержать тот артефакт. Только ты ведь говорил, что никто больше такие штуки во дворец пронести не сможет, — спросила я, следуя за Арманом на территорию дворца, где начиналось крыло принца.

Охрана, которая стояла при входе, без вопросов нас пропустила, как и следовавших за нами гвардейцев канцлера.

— Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Похоже, этот артефакт появился во дворце до того, как я обновил систему защиты, — с едва скрываемой досадой ответил Арман.

— А что это за система защиты, которая реагирует на темные артефакты? — Мне стало по-настоящему интересно.

— Это государственная тайна.

— Такая же, как та, что ты мне так и не раскрыл?

Арман остановился перед первой дверью на территории принца и покосился на меня.

— Да. — И толкнул дверь. Войдя в какую-то гостиную, он на мгновение замер, а потом решительно произнес: — Это произошло здесь.

Я вошла следом и огляделась.

— И как ты это определил? Вроде бы никаких пентаграмм тут нет, следов проведенного ритуала тоже.

— Ритуал занял бы гораздо больше времени, чем понадобилось Шарлотте, чтобы стать одержимой, — проигнорировал он мой первый вопрос, обернулся, чтобы дать распоряжения своим гвардейцам, но внезапно склонился в поклоне.

Я тоже оглянулась и увидела принца Карлайла в окружении своей свиты. Был там и Леонардо, который разглядывал меня с особенным интересом.

— Что здесь происходит? — чуть жеманно вопросил принц.

Я посмотрела на Армана и поняла, что ему ну очень не хочется при всех распространяться о произошедшем, и деликатно сама спрятала руку со стаканом за спину.

— Мы ищем леди Шарлотту ан Хорман, ваше высочество, — наконец ответил он.

— Кто это? И почему вы ищете ее здесь? — удивился принц Карлайл.

— Это жена посла Антема. Поступили сведения, что она находится в вашем крыле.

— Глупости. Я эту леди в глаза не видел. И зачем вы искали ее в такой… странной компании? — оглядел он меня и гвардейцев канцлера.

— Ваше высочество, я буду рад вам об этом рассказать в более подходящее время. Ее величество уже давно вас ждет. Королева интересовалась, почему вы манкируете ее вечером.

— Да? Что ж, хорошо. Расскажете потом.

Принц понял, что эти сведения не предназначены для широкой публики, которая его сопровождала, и собрался уже уходить, как вдруг вопрос задал Леонардо:

— Господин канцлер, а что с вами делает леди Анна ан Шэрран?

Принц заинтересованно на меня посмотрел, но пересекся взглядом с Арманом и внезапно произнес:

— Ах, Леонардо, ты ни о чем, кроме дам, и думать не можешь. Пойдем, матушка уже меня заждалась.

И вся честная компания покинула гостиную.

После минутного молчания, во время которого Арман задумчиво буравил взглядом закрывшуюся дверь, а я не решалась прервать его размышления, он произнес:

— Пойдем. — И предложил мне руку, чтобы я на нее оперлась.

— А куда, если не секрет?

— Не секрет, — невесело усмехнулся Арман. — В мой кабинет.

— Хорошо. Но знаешь, если после всего случившегося ты мне не расскажешь, что так рьяно скрываешь, то это будет настоящим свинством.

Я была уверена, что теперь по дворцу поползут шепотки о том, что я новая фаворитка канцлера, но что-либо изменить была не в силах, потому старалась постигать дзен. И крепко зажатый в руке стакан почему-то этому очень способствовал.

До кабинета мы дошли молча. У двери остался удвоенный конвой гвардейцев.

— Может, ты отдашь мне свое страшное оружие? — стоило войти, устало спросил Арман.

— Зачем? — удивилась я.

— Налью тебе водички.

Он взялся за мой стакан.

— Не надо. Я не хочу, — потянула я свой снаряд на себя.

— Анна, не глупи, — попытался отобрать его Арман.

— У тебя стаканов, что ли, больше нет? — не отдавала я снаряд и даже начала пыхтеть, пытаясь его отстоять.

— В твоих руках он вызывает у меня беспокойство.

— Не нужно беспокоиться. Считай, что с ним я чувствую себя уверенней.

— Хорошо, — внезапно сдался Арман. И как-то обреченно произнес: — Я — темный жрец.

— Кто?

Я не сразу осознала, что мы перешли от перетягивания стакана к откровениям.

— Я — темный жрец, — громче повторил Арман, сверкнув глазами.

— Угу, — кивнула я. — Это все?

— А нужно что-то еще? — Его брови подскочили вверх.

— В смысле, у тебя не отрастают хвост, рога, копыта, шерсть? Не знаю, что еще. Может, у тебя периодически просыпается желание убивать младенцев и пить кровь убиенных девственниц? В полнолуние клыки появляются? Ты теряешь разум и рвешь на куски всех, кто попадается на пути?

Арман смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и я поняла, что переборщила с предположениями. А ведь это я еще и не начала…

— Нет, ничего такого, — наконец отмер он.

— Тогда ладно. На вот, налей себе водички, — протянула я ему стакан, уж очень ошарашенным Арман выглядел.

Он мотнул головой, отодвигая мою руку.

— Анна, я — темный жрец! — глядя мне в глаза, повторил он. И принялся растолковывать, как маленькой: — Я могу призвать души умерших в тела живых, могу приказать им разорвать на части любого. Могу такое, что волосы становятся дыбом.

Я вздохнула. На самом деле я и сама думала о том, что он может быть темным жрецом. Разговор в храме с кардиналом