Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Дебора Макдональд

Пока вокруг него шли приготовления к отъезду, Локарт впал в оцепенение. Он откладывал отъезд. На следующий день от Муры по-прежнему не было вестей, но он все еще медлил. Его охватывало какое-то безумие. Он не мог спать, заниматься делами, сконцентрироваться на какой-либо мысли, кроме мысли о ней. Он часами напролет сидел в своей комнате, бездумно раскладывая пасьянс за пасьянсом, и «изводил Хикса дурацкими вопросами»[272]. Всегда терпеливый и верный Хикс все понимал. Ему нравилась Мура, и у него был собственный романтический интерес в том, чтобы остаться, – Люба Малинина: наряду с Мурой она стала частью маленького интимного круга, сложившегося вокруг Локарта и Хикса[273]. Но терпение и преданность имели предел. Наступил еще один день, а вестей по-прежнему не было. Отъезд нельзя было откладывать вечно; вскоре Локарту придется принять решение уезжать.

В воскресенье днем, через три дня после бегства посольств из Вологды и неделю после провала восстания Савинкова, в комнате Локарта зазвонил телефон. Он поднял трубку и в приливе острой радости услышал знакомый голос, доносившийся из потрескивавшей трубки. Это была Мура, и она находилась в Петрограде, живая и здоровая, запыхавшаяся от своего приключения. В тот вечер она должна была сесть на поезд, отправлявшийся в Москву. Она приедет к нему завтра.

Подавленность и апатию Локарта как рукой сняло. «Реакция была поразительной, – вспоминал потом он. – Теперь ничто не имело значения. Если бы только увидел Муру, я смог бы встретить любые испытания и неприятности, которые будущее могло приготовить для меня»[274].

Как только Мура оказалась в объятиях Локарта, она рассказала ему свою историю. Поездка из Эстонии стала ужасным испытанием – целых шесть дней из Йенделя в Петроград, часть пути пришлось проделать пешком, преодолевая опасности и трудности, таясь или пуская в ход свои чары, чтобы пройти мимо немецких пограничников. (Месяцы спустя она узнала, что чиновник, который помог ей тогда перейти границу, был арестован за содействие английской шпионке; ему показали заведенное на нее досье.)[275] Но сейчас она была здесь, рядом с ним, живая и переполненная любовью, как всегда. Чтобы отпраздновать это событие, парочка отправилась ужинать в «Яр» – еще один колоритный ночной ресторан в Петровском парке[276].

Вне себя от радости, что Мура снова с ним, Локарт, возможно, не подумал о том, чтобы подвергнуть сомнению ее рассказ. Шесть дней – это долгий срок, чтобы преодолеть более 300 километров даже притом, что ей пришлось идти пешком двадцать две версты[277] от Нарвы до Ямбурга, о чем ей было известно заранее («я буду красива и стройна», – писала она)[278]. Ореол тайны всегда будет окружать эту поездку. В поздние годы жизни она еще больше преувеличит этот рассказ, утверждая, что прошла пешком весь путь от Йенделя до Петрограда[279]. Вопрос о том, что она по пути, возможно, была где-то еще или провела в Йенделе меньше времени, чем рассказывала, Локарт никогда не поднимал – по крайней мере, об этом он никогда не писал. Он был единственным источником рассказа об этой поездке после ее возвращения[280].

Последний этап ее путешествия был быстр, насколько это возможно. Она немедленно села в московский поезд, тогда как раньше ей приходилось ждать, когда будут готовы пропуска, и доставать билеты через своих друзей-дипломатов. Теперь, когда за ней стояла ЧК, она могла ездить, когда ей заблагорассудится, по всей России. И было более чем удивительно, что поездка из Йенделя в Петроград заняла так много времени.

Без сомнения, было чистым совпадением, что на следующий день после приезда Муры в Москву в сотнях километров от нее – в Киеве произошло ошеломляющее и тревожное событие. Во вторник 30 июля был убит фельдмаршал Герман фон Эйхгорн – ненавидимый всеми главнокомандующий немецкими войсками на Украине человек, который фактически стоял над гетманом Скоропадским. В его автомобиль была брошена бомба из проезжавшего мимо такси, которая смертельно ранила и самого фельдмаршала, и его адъютанта. Адъютант капитан Дресслер истек кровью, фельдмаршал Эйхгорн с многочисленными ранами несколько часов провел в госпитале, прежде чем умер от сердечного приступа[281].

Реакции на это убийство были разными и интересными. Убийца – 23-летний студент из Москвы по имени Борис Донской был арестован на месте преступления. Когда его допрашивали немецкие власти, первый вопрос был: «Вы знаете Локарта? Вы знаете, о ком идет речь?» Они отправили отчет о допросе в Москву, где комиссар по иностранным делам Чичерин передал его краткое изложение сильно удивленному Локарту. Чичерин и его заместитель Лев Карахан были рады такому повороту событий – по их личному мнению, империалистам было поделом за то, что действовали против воли пролетариата[282]. Можно даже было почти представить себе, что в правительстве большевиков были люди, которые желали смерти немецкого фельдмаршала.

Сначала Донской отрицал любую связь с Локартом или какими-либо англичанами. Он был членом партии левых эсеров и действовал в ответ на репрессии в отношении своих товарищей после убийства Мирбаха. Но к субботе 10 августа, когда его публично повесили в Киеве по приговору немецкого военно-полевого суда, Донской уже утверждал, что его группа левых эсеров была «куплена» представителями союзников[283].

Троцкий и Ленин были в ярости. Несмотря на то, что некоторые комиссары, возможно, говорили за закрытыми дверями, Ленин ценил мир России с Германией и уже начал выступать с речами, заявляя, что Германия – единственный друг России и что «англо-французский империализм теперь угрожает Советской Республике в большом масштабе». Теперь, говоря об убийстве Эйхгорна, он называл его попыткой союзников спровоцировать вторжение Германии в Россию[284].

В то же самое время Джордж Хилл, агенты которого с весны активно действовали на Украине, провел одну из своих нечастых встреч с Троцким, с которым у него давно уже сложились сердечные и плодотворные отношения. На глазах британского офицера разъяренный Троцкий порвал его дорожные пропуска и выставил его из своего кабинета. На этом все не закончилось. В тот же вечер Хилл получил предупреждение от одного из своих контактов в ЧК: Троцкий приказал его арестовать. Будучи опытным шпионом, пережившим два покушения на свою жизнь со стороны немецких убийц, капитан Хилл был готов. Оставив большую часть своих вещей и взяв лишь свою верную трость с вкладной шпагой, он ускользнул из гостиницы «Элит» и добрался до одной из безопасных квартир, которые тайно подготовил. Он стал человеком, на которого объявлена охота, и с этого момента ему пришлось жить своим умом – такая форма существования была для него привычна[285].