Панчо Вилья - Иосиф Григулевич (Лаврецкий)

«В революционной войне господствуют свои законы. Тот, кто защищает интересы бедных, иногда может с меньшими силами одолеть противника, защищающего интересы богатых. В народной борьбе не столько важны отдельные военные победы, сколько конечная победа народного дела, а для этого необходимо бороться всегда, несмотря ни на какие поражения. Я думал, что никогда не одолею Обрегона, если буду ждать, пока у меня будет материальный перевес над ним. Мне казалось, что я мог победить не столько силою оружия, сколько храбростью и отвагой моих бойцов, сражающихся за народное дело».

13 апреля, всего неделю спустя после первого поражения у стен Селайи, Вилья вновь повел свою армию на приступ.

Два дня длилось второе сражение у Селайи, и вновь волна за волной шла конница Вильи на приступ укреплений, откатываясь под огнем вражеской артиллерии и пулеметов. На второй день Обрегон бросил в бой еще 6 тысяч всадников. Под натиск их не устояли обескровленные силы Вильи.

На третий день, потеряв почти всю свою армию, Вилья вынужден был поспешно отступить. В этом сражении, одном из самых кровавых в истории мексиканской революции, по словам Вильи он потерял свыше 3500 бойцов убитыми, ранеными и взятыми в плен; по словам Обрегона, Северная дивизия потеряла 15 тысяч бойцов.

Погрузив остатки своей армии на поезда, Вилья поспешно отступил к Агуаскалиентесу.

Между тем Обрегон преследовал Вилью не столько войсками, сколько посланиями, адресованными его командирам. Обрегон убеждал их перейти на свою сторону, обещая за предательство повышения и награды. Эти аргументы производили соответствующее впечатление на менее стойких командиров.

Победа Обрегона у Селайи и рост сил Каррансы заставили Вилью задуматься над причинами этих на первый взгляд странных и непонятных для него явлений. Вилье было ясно, что именно он и Сапата представляют революционный народ, что именно они защищают народное дело. Карранса, Обрегон и их сторонники — революционеры только на словах. В действительности они связаны с капиталистами и помещиками. Но почему растет их влияние среди народа, а силы подлинных революционеров идут на убыль? Вилья задавал себе этот вопрос и не находил ответа.

Советники обратили его внимание на декабрьские декреты Каррансы, обещавшие крестьянам землю. Может быть, в этом и заключается причина успеха врагов?

И вот Вилья отдает приказ составить декрет о земле. Он горячо обсуждает его текст со своими советниками, вносит в него поправки. В конце апреля декрет готов и опубликован.

«Я, Франсиско Вилья, — гласит декрет, — командующий армией Конвента, заявляю следующее:

Первое. Большинство мексиканцев работают пеонами, живут на положении крепостных, ими управляют немногие богачи, хозяева всех поместий.

Второе. По этой причине мексиканцы, обрабатывающие землю, не могут избавиться от нищеты и невежества, что в интересах богачей и их ненасытной жадности.

Третье. В результате такой эксплуатации мексиканцы терпят унижение, а их дочери и жены подвергаются насилию. Поэтому у народа нет другого выхода, как бороться за справедливость с оружием в руках.

Четвертое. Главнейшая задача нашей революции — дать землю неимущим.

Учитывая вышесказанное, правительство Конвента декретирует следующий закон:

Первое. Со дня опубликования данного закона все мексиканцы или иностранцы имеют право владеть только таким участком земли, который они могут сами обработать, не эксплуатируя других мексиканцев.

Второе. Вся остальная земля будет разделена между сельскими трудящимися.

Третье. Жители городов и селений, нуждающиеся в земле, получат ее за счет раздела поместий.

Четвертое. Сельские трудящиеся получат вместе с землей водоемы, скот и сельскохозяйственные орудия, а также соответствующие постройки. Пятое. Земля, которую получат трудящиеся, будет оплачена бонами так называемого аграрного долга согласно ее настоящей стоимости.

Шестое. Трудящиеся, получившие землю, будут платить правительству ту же сумму, которую оно будет выплачивать в бонах, плюс расходы.

Седьмое. Трудящиеся теряют право на полученную землю, если не обрабатывают ее в течение двух лет без веских на то оснований».

Вслед за этим декретом Вилья обнародовал распоряжение, по которому аннулировались все концессии иностранцам, договоры на которые были заключены правительством Каррансы.

Эти документы не имели, однако, большого влияния на судьбы войны, ибо к тому времени в настроении большинства населения произошел явный перелом в пользу Каррансы. Поражение армии Вильи у Селайи вызвало уныние и разочарование в крестьянской массе. Между тем Обрегон и Карранса не скупились на щедрые обещания. Большинство крестьян предпочитало получить землю от Каррансы на «законном» основании, это им казалось прочнее и надежнее, чем от Вильи на «незаконном».

В конце мая Обрегон начал генеральное наступление против Вильи. Бои шли с переменным успехом.

3 июня Вилье удалось окружить главные силы противника в районе асиенды «Санга Анна», но Обрегону удалось вырваться из окружения и нанести новое поражение Вилье в районе между селениями Силао и Леон. В этом сражении Обрегон был тяжело ранен и лишился правой руки. Это, однако, не изменило его решения продолжать борьбу до победного конца.

Вилья вновь отступил к Агуаскалиентесу, где укрепился. Между 6 и 10 июля у стен этого города, где всего лишь год тому назад заседал Конвент, разыгралось четвертое по счету сражение между силами Обрегона и Вильи. Обрегон снова оказался победителем.

Оставив Агуаскалиентес, Северная дивизия стала поспешно отступать. К ней присоединились остатки войск Урбины, которые так и не смогли овладеть нефтеносным районом Тампико.

Плохи были дела и у Сапаты. Остатки Конвента и его правительство, возглавляемое Гонсалесом Гарсой, находились в столице до начала июня, но не были в состоянии оказать какое-либо действенное влияние на ход событий. Сам Сапата, точно кондор, притаился в горах Морелоса, готовый сражаться за права крестьян своего родного штата.

10 июня Гонсалес Гарса подал в отставку, а четыре дня спустя члены Конвента и правительство покинули Мехико. Столицу заняли превосходящие силы Каррансы, которым войско Сапаты не могло оказать серьезного сопротивления.

Но, покинув Мехико, революционеры решили продолжать борьбу. 18 апреля 1915 года в горном Местечке Хохутля Конвент принял Программу политико-социальных реформ, самый прогрессивный документ мексиканской революции. В программе провозглашалась необходимость уничтожить латифундии и разделить землю между крестьянами, издать законы в защиту рабочих, признать профсоюзы и право трудящихся на забастовку. Но эта программа, как и декрет Вильи о земле, не дошла до широких масс трудящихся республики, она не стала их знаменем.