Сокровище для Дракона - Александра Неярова

как и у Дона, когда того порвала выпущенная на волю сущность дракона. И с такими ранами регенерация оборотня не справлялась. Вот же треклятый дракон! Знает, как изощрённо пытать!

Не тратя больше ни минуты впустую, взялась за лечение. Чем быстрее подлечит, тем скорее узнает ответы на свои вопросы. Лечение затянулось, слишком много времени прошло с момента получения некоторых ран, пришлось изрядно приложить усилий, но сумела привести волка в более–менее норму.

Никор теперь дышал ровно, но всё ещё спал. Итари прислонилась спиной к стене, чуть передохнет, а там и оборотень смотри в себя придёт. И вскоре Ник очнулся. Только особой радости это не принесло.

— Как ты?

Мягко поинтересовалась, ещё одолевала сильная слабость. В ответ услышала грубое:

— А–а, наследница пожаловала. Зачем подлатала? Зря. Теперь мне снова придётся терпеть пытки твоего императора.

Итари пробила дрожь. «Твоего?» Неужели император ему сказал...?

— О чём ты? — нервно.

— Не строй из себя невинность, — в глазах Никора стояло осуждение, из уст лились жестокие слова: — И как это, раздвигать ноги для врага своего рода?

— С чего ты вз…

— Ты вся воняешь ИМ! Каково это чувство, спрашиваю? Каково это предать своих?! А?! — хрипел злостно. Подняться не мог, только испепелял взглядом.

О чём это он? На ней не должно было остаться следов запаха императора. Никак. Грудь царапнула острая боль. Та расползалась огненным цветком стыда по всему телу. Не думала Итари, что услышать обвинение наяву будет так больно. Но она ведь не предавала! Не по своей воле ей пришлось…

«Хотя почти не по своей», — поправило подсознание.

Только станет ли Никор выслушивать оправдания? Поймёт ли? Скорее всего вряд ли. На глаза навернулись слёзы обиды, но наследница быстро смахнула их. Не сейчас. Лишь произнесла тихо:

— Это всё не то, чем кажется на первый взгляд. Я не предавала.

— Не предавала, значит. Вчера я лично слышал твои стоны, — гнул свою линию.

— С–скажи мне, — голос Итари дрогнул, слезы всё–таки покатились по щекам, деля пунцовое лицо на три части. — Скажи, что там случилось тогда в лесу? Чт–то с дядей и остальными?

— Они всё мертвы. Их всех убил император Когтя. Они всё пали ради тебя, предательницы.

Мертвы…

Всех убил…

Ради неё пали…

Предательница…

Слова кружились в голове. Перед взором стояли осуждающие глаза Ника.

Нет!

Дышать внезапно стало нечем. Воздух просто кончился. Исчез. А грудь продолжала терзать режущая боль.

Убил. Всех. Предательница.

Всё померкло вокруг. Боль зашкаливала, и Итари потеряла сознание.

* * *

— Я закончил.

Произнес дворцовый маг, проводивший осмотр бессознательной Итари.

— Ну, и каков твой вердикт?

Голос Хассияна звучал ровно, словно он спрашивал совсем о незначимых вещах, однако, это внешнее спокойствие было напускное, внутри мужчины царила буря.

— Что ж, — седовласый маг потёр уставшие глаза, выдохнул, — во чреве девушки новую жизнь я не обнаружил, так что причина обморока кроется в ином.

— И в чём же?

Вот теперь в голосе императора слышалось нескрываемое разочарование. Скрестив руки, он внимательно следил за неровным дыханием наследницы, что лежала в его постели. Кожа её цветом почти равнялась со снегом, а сама Итари не приходила в себя вот уже полторы суток.

— В моральном истощении и нежелании просыпаться.

— Нежелании просыпаться? В каком смысле? — недоуменно.

— Гм, мой император, — маг забегал глазами по помещению, опасаясь сказать лишнее, за что мог рассердить Владыку и поплатиться жизнью, — возможно, её потряс сильный стресс или нечто похожее. Она просто не хочет просыпаться, не желает снова сталкиваться с этим.

— Вот как. Я понял. Свободен.

Оставшись со спящей наедине, Ян устремил взор на её бледное лицо.

Вчера днём, занимаясь своими обычными делами, он неожиданно почувствовал боль за грудиной, а чуть погодя осознал, что боль не его — Истиной пары. Немедля рванул, ведомый их связью, и она предсказуемо привела в темницу, к камере оборотня.

Итари в бессознательном состоянии, лежала на коленях Никора, тот с сожалеющей гримасой на лице прижимал её к себе. Раскачивался, как бы баюкая. С уст срывалось: «Прости… прости меня…»

— Ты что сделал?!

Прошипел злостно. После, вмиг подскочив, отшвырнул оборотня к дальней стене и поднял Итари на руки. Она была бледна и холодна, как сам лёд.

— Спрашиваю, что здесь произошло?! У тебя минута на объяснения. После твоя жизнь кончится.

Взор Хассияна пылал праведным гневом. Руки так и чесались, свернуть оборотню шею. Разорвать в клочья.

Сплюнув кровь, кряхтя, Никор кое–как сел. Звенящую от полёта голову, прислонил к той же стене, послужившей мишенью для императора.

— Сказал ей правду, — глаза волка были прикрыты, не сколько от боли, как от раскаяния. Подавленный голос подтверждал это. — О том, что произошло в лесу. О том, что ты, император, всех там убил. Её родного дядю в том числе.

«Лучше бы солгал!» Теперь Ник сожалел. В те секунды чёртова ревность завладела им, сейчас же на плечи легла вина. Ему уже было всё равно, даже если Владыка Когтя его убьёт.

— Я не убивал альфу. Остальных да, — пояснил сам не зная зачем. — И ты тоже умрёшь, если Итари не проснётся.

— Почему?

Вопрос прозвучал. Короткий, неопределённый. Однако под одним словом крылось многое. И то, зачем им оставили жизнь, и то, зачем дракону наследница. И император дал ответ:

— Она моя Истинная.

Лицо Никора стянула ироничная гримаса. Одарив оборотня хмурым взглядом, Хассиян поспешил покинуть холодную темницу и отыскать мага, чтобы тот скорее осмотрел девушку.

Вынырнув из воспоминаний, император сжал губы в тонкую линию.

— Эмоциональное потрясение значит.

Неудивительно. Это объясняло, почему наследница потеряла сознание — рассудок не выдержал стресса. Но не поясняло, почему Итари до сих пор не проснулась. Как–бы не было сильно потрясение, душа всё равно должна тянуться к истиной паре в этом мире. А ту словно удерживало что–то за гранью снов.

Ян грузно вздохнул. Присел в кресло, но не отрывал взгляда от девушки. Всё это время корил себя. В первую очередь за то, что не рассказал, когда просила. Гордыня и ревность не дали. Корил и за то, что плохо обращался со своей истиной парой. Не должен был так.

Скрипнул зубами. Кулаки захрустели. Но он и не умел по другому. С момента гибели родителей его любовь к миру и окружающим окончилась. Её место заняли ненависть