Любовь дракона - Мэри Гилганнон

Абельгирт выпустил своего пленника, и его приковали цепью к остальным. Абельгирт и Мэлгвин пошли по полю битвы, осторожно ступая между трупов и выискивая оружие, которым еще можно было воспользоваться.

— По сравнению с твоим походом на восток, Мэлгвин, здесь произошла настоящая драка. Я слышал, что ты взял город Вирокониум, даже не вытащив меча из ножен.

— То, что ты слышал, — правда. Мы подошли к Вирокониуму и заключили союз с Константином. А чтобы сделка имела силу, я — как печатью — скрепил ее браком с одной из дочерей Константина. Это была самая легкая из всех моих побед.

— Значит, ты теперь женат, — тайком ухмыльнулся Абельгирт. — И, наверное, тебе хочется побыстрее вернуться к жене.

Мэлгвин улыбнулся, а потом пожал плечами:

— Такой нужды нет. Она должна привыкать к тому, что я буду отсутствовать неделями. Я отвечаю за целую страну. И вообще я думаю, что уцепившиеся за женскую юбку мужчины становятся слишком мягкими и слабыми.

— Ну да, хотя ты улыбнулся, как только я напомнил тебе о жене. У этой женщины явно есть что-то другое, нежели богатое приданое из Вирокониума.

— Да, она красавица, — с гордостью произнес Мэлгвин. — Я и сам поначалу не понял, какое богатство попало мне в руки, пока не отправился с ней в постель… — Выражение лица Мэлгвина вдруг стало серьезным. — Но иногда с ней бывает трудно. Не знаю, все ли римские женщины такие упрямые, такие своенравные или просто моя жена была избалована в детстве… Не знаю. Но факт остается фактом: Аврора частенько испытывает мое терпение.

Абельгирт засмеялся:

— Но уж в этом явно повинна не римская кровь. Кельтский характер — вот что делает британских женщин, как, впрочем, и мужчин, одинаково яростными. Как бы то ни было, Мэлгвин, за все хорошее в жизни надо платить. Моя дорогая Гвенамор — царство ей небесное, — Абельгирт осенил себя крестным знамением — недавно он принял христианство, — была настоящей красавицей, она искрилась красотой и свежестью, как морская пена. Но я заплатил слишком высокую цену за ее чарующую привлекательность: она была настолько изящной, что ей трудно было вынашивать детей, моих детей. Она умерла во время родов, я потерял и ее, и своего единственного сына.

— Я забыл об этом. Не сердись на меня, Абельгирт.

— Сейчас это уже не важно, — с горечью проговорил Абельгирт. — У меня есть моя прелестная Гвенасет. И, если того захочет Господь, она нарожает мне кучу внуков-здоровяков. Я очень рад, что Элвин наконец попросил ее руки. Из этого юноши получился слабый вояка, но зато он предан своим людям, своему роду, как предан старый охотничий пес своему хозяину. Он сделает мою дочь счастливой.

— Я рад, что ты одобряешь выбор дочери, — сказал Мэлгвин. — Я же всегда чувствовал себя немножко виноватым за то, что не попросил ее стать моей королевой.

— Что ты говоришь? — Абельгирт громко рассмеялся. — Уж ты точно проглотил бы мою прелестную малышку Гвен с такой жадностью, как большой баклан пожирает пескарей Но как бы то ни было — наши родственные связи укреплять не стоило бы. Ты должен был сделать именно тот выбор, какой сделал, расширив владения и укрепив свою власть.

— Хорошо, пусть не я. Но тогда, может быть, стоило бы выдать Гвенасет за другого принца. Есть немало верховных вождей, которые бы многое отдали за право стать твоим зятем.

Широкое обветренное лицо Абельгирта смягчилось:

— Возможно, я всего лишь старый глупец, но мне не хотелось бы превращать моего единственного ребенка в предмет торга с человеком, у которого много золота. Нет, я всегда хотел, чтобы Гвенасет была счастлива, чтобы она жила с человеком, который в первую очередь ценит ее, а не богатое приданое.

— Тогда, наверное, ты сочувствуешь Константину, — улыбнувшись, сказал Мэлгвин. — Уверен, я не из тех, кто просто так женился бы на его дочери.

— Все могло быть намного хуже. Но, судя по тому, как меняется выражение твоего лица, когда ты упоминаешь о ней, ты все-таки, как мне кажется, влюблен в эту принцессу из Корновии.

Мэлгвин испуганно вздрогнул.

— Нет, — не согласился он. — Мне противна сама мысль о любви к какой-либо женщине. Все дело в том, что она доставляет мне удовольствие.

Абельгирт насупил брови, и выражение его лица стало необычно унылым и угрюмым.

— Я уверен, что мужчине важно иметь доверительные и нежные отношения со своей женой. Сам-то я никогда не ценил Гвенамор — пока не стало поздно. Я гулял на стороне и развлекался как мог — Он вздохнул. — А потом она умерла. Скажу прямо: если бы только появилась возможность, я бы вернулся в прошлое и все делал бы по-другому.

Мэлгвин задумался над словами своего друга. Не секрет, что многие люди, вспоминая прошлое, недовольны тем, как вели себя в молодости. Абельгирт же, несмотря на всю свою важность и яростный характер, оказался в высшей степени добросердечным человеком.

— Интересно, удалось ли моему родичу Артуру заставить волков Саксонского моря не подходить близко к нашему восточному побережью? — спросил Мэлгвин, резко меняя тему разговора.

Абельгирт покачал головой:

— Артур — великий воин. Но ему не может всегда все удаваться. Саксонцев слишком много. И сколько бы он их ни уничтожал, всегда найдутся другие, чтобы совершить набег через море на наш берег. — Абельгирт как бы размышлял вслух. В его низком голосе послышались ледяные нотки. — Боюсь, когда-нибудь они нападут на нас и дойдут до самого Вирокониума, и тогда Константин — если, конечно, он останется в живых — наконец-то поймет, каким великодушным завоевателем был ты.

Абельгирт снял притороченный к седлу лошади бурдюк с вином и отхлебнул из него:

— Остается только надеяться, что нам удастся удержать их на западе. В горах саксонские шавки воевать не умеют, и твоим поселениям ничто не угрожает. Ну а мы на побережье только тем и занимаемся, что отражаем разные набеги.

Услышав это тревожное предсказание, Мэлгвин задумчиво кивнул. Артур доблестный воин, но сейчас, когда ушли римские легионеры, в любой момент можно ожидать нападения ослепленных жадностью саксонцев — предметом их вожделения были богатства Британии. Захватив римские крепости и города, саксонцы разрушат их. И все же главной заботой Мэлгвина была безопасность его прекрасной горной страны — Гвинедда. И безопасность эту обеспечивали именно крепости на побережье. Но, находясь здесь, Мэлгвин все равно тосковал по своим диким горам…

— Ну да ладно. Что же будем делать теперь, когда побережье на какое-то время в безопасности? — спросил Мэлгвин, принимая предложенный ему Абельгиртом бурдюк с вином.

— Конечно же, отправимся прямиком в мою Парадную залу, — улыбнувшись, отвечал Абельгирт. — Мои повара приготовили к твоему приезду особое блюдо. Как ты относишься к жареной лососине и угрям, сваренным в вине и масле?