Огненная кровь - Ирмата Арьяр

— Эр, проведи юношу в холл. Может быть, молодой человек не откажет в услуге попавшей в беду старой… хм… скряге? — я улыбнулась. — За небольшое вознаграждение.

— Буду счастлив, леди! — пробормотал Канис, покраснев до ушей.

Еще через час, когда фантомный король Лэйрин вернулся во дворец и начался торжественный прием гостей, послов и подношений, у меня была новая карета, на которую Канис, развернувший бурную деятельность по спасению из финансовой ямы ограбленной лесными разбойниками княжны, выменял старую развалюху, подключив к этому делу деда, а тот — свой авторитет и связи с каретных дел мастерами.

Пока происходил этот потрясающий обмен, я отпустила работниц и горничную.

— А что еще за Айрани? — тут же впился ледяным клещом Эльдер.

— Пожалуй, пора вас познакомить.

ГЛАВА 3

Игра тремя фигурами

Эльдер долго не мог опомниться, переводя ошеломленный взгляд с меня на фантом — скромную сероглазую девушку с каштановыми локонами, явленную из огня, тут же разожженного в камине кабинета.

— Я никак не могу понять, ваше изобретательное величество, зачем вам такое раздвоение?

— Ты же слышал, приличная леди не должна находиться с тобой наедине, — отшутилась я.

— Но это второй фантом! Хватит ли у вас сил?

Тут он был прав. Но главная трудность даже не в напряжении сил, которых и так мне не хватало. Сегодня я зачерпнула много. Но я еще не успела привыкнуть к раздвоенности внимания, которое частично было привязано к Лэйру, как уже решилась сотворить еще одну огненную куклу.

Расчет был на то, что Лэйр и вся его свита весь день говорили заученные церемониальные фразы, на смысле которых можно не сосредотачиваться. А иллюзорная Айрани находилась рядом, мне не надо было смотреть и говорить за нее, а требовалось лишь поддерживать иллюзию жизни в фантомном теле — дышать и моргать. Замкнутый контур заклинания и толика влитой магии позволили сделать этот процесс механическим. Магический огонь двигался по кругу, задевал узелки, веки фантомов опускались и поднимались, мышцы сокращались, двигая ребра. Вот и вся хитрость. Но я была чрезвычайно горда собой.

Над легендой для Айрани я не стала долго ломать голову, а сотворила из огня еще одну поддельную родовую грамоту, отличавшуюся от первой только вписанным мной именем. Так Айрани стала мне сводной сестрой — бастардом от безвестной княжеской наложницы. Светлячок будет удивлен, а князь Боргор, дай боги ему еще множество детей, никогда не узнает, что признал фантом дочерью. А вот вейриэны, видевшие меня в этой личине на постоялом дворе, могут опять заинтересоваться… Ничего, выкручусь. Королева обмана Хелина — моя родная мать, в конце концов.

К королевскому дворцу подъехала четверка великолепных, украшенных лентами и цветами рысаков, впряженных в элегантный экипаж, обитый тисненой кожей с позолоченными гербами на дверцах, которые не опознал бы ни один геральдист — это были заготовки для какой-то важной шишки, и я подправила их одним прикосновением, совсем чуть-чуть, чтобы в глаза не бросалось. Канис, не разбиравшийся ни в гербах, ни в магии, ничего не заметил.

Мы вышли из кареты, поднялись по лестнице, Эльдер отдал церемониймейстеру приглашения, мы прошли к высоким распахнутым створкам в тронный зал, куда вливалась лента светских лиц аристократического происхождения. Ужас, как их много, бездельников.

— Княжна Инитаэра Лиарская с сестрой Айрани, — объявил глашатай.

А со стороны королевское возвышение смотрится очень внушительно. Лэйр сидит на троне, весь такой надменный, на губах пристыла вежливая улыбочка. Он обменялся любезностями со склонившейся перед ним четой, шедшей впереди нас. Точно такие же фразы, как полсотни раз до того, вроде: «Благодарю. Рад видеть». С вариациями: «Вы сегодня особенно прекрасны, графиня (герцогиня, баронесса)». Или: «Вы опора моего трона, герцог (граф, барон и тому подобное)». Для послов северян и аринтов — уверения в нерушимости военного и торгового союза.

Тут я обратила внимание, что придворные изнемогают от духоты, не спасает и ветерок, устроенный ласхами. Дамы усиленно вентилируют воздух веерами, кавалеры украдкой платками промокают пот, а у Лэйра кожа сухая, как пустынный песок. Оно и понятно — огненная кровь. Но неправдоподобно. Сосредоточилась, благо сейчас это легче легкого, и по виску короля потекла капелька пота.

Наша очередь. Кланяемся. За спинкой трона — Сиарей и Таррэ. Нынешний глава моей охраны улыбнулся, услышав имя княжны и совсем не удивлен наличием второй — Эльдер успел отправить послание. Таррэ напрягся на оба имени, но особенно — на Айрани. И впился в нас острым, как горный пик, взглядом. Пальцы моего врага сложились в знак вейриэнам: «Проследить». И почему я так люблю усложнять себе жизнь?

Я вручаю церемониймейстеру подарок для короля — над ним мы со Светлячком долго думали и остановились на лютне из редкого «поющего» дерева, растущего только в особых аринтских рощах. Далее я говорю заготовленные хвалебно-поздравительные фразы, выслушиваю ритуальную монаршью благодарность. Фантомная Айрани тоже щебечет что-то льстивое. А я в это время встречаюсь взглядом с Таррэ, мои ресницы изумленно вспархивают, и я отправляю ему куда более восхищенную улыбку, чем королю. Как же дернулся высший мастер, словно в него вонзили кривой нож и трижды провернули!

Король, чуть повернув к вейриэну голову, интересуется шепотом:

— И где находится это княжество, мастер? Никогда не слышал. Вы знаете, Таррэ?

Белый мастер не внемлет, он в столбняке: мои глаза не могут от него оторваться и завороженно изучают великолепную фигуру воина. Она у него действительно хороша, если забыть, кому принадлежит. Айрани тихонько тычет меня локотком в бок: мол, опомнись, сестра. Этот жест вейриэн замечает. Он все замечает, сволочь такая. И мою волнующуюся, стесненную корсажем грудь в целомудренном декольте, и стыдливо зарумянившиеся щеки.

Медленно скользя по мне взглядом, Таррэ отвечает королю:

— Это где-то у аринтов. Лютня из редчайшего аринтского дерева. За такой дар стоит поблагодарить особо.

Я в это время вспоминаю выражение лица Лилианы, когда она смотрела на меня, думая, что не вижу, или когда она признавалась мне в любви в долине Лета, и воспроизвожу такой же идиотизм на собственном (если его можно так назвать). Губки приоткрывается, глазки влажнеют и, наверное, мерцают совсем неприлично, потому что Сиарей (наблюдаю краем глаза) начинает нервно кусать губы.

Король, чуть хмурясь, вежливо восхищается нашим изысканным вкусом и желает услышать в ближайшее время, как звучит столь прекрасный инструмент. Я отвечаю, с явным трудом отведя взгляд от оцепеневшего, словно на него смотрит влюбленная кобра, лица вейриэна. Мой голос дрожит: