Золотой мальчик - Виктор Меньшов

— Денис Петрович? — вкрадчиво спросил он. — Это Соколов беспокоит вас. Соколик. Подполковник ввёл вас слегка в заблуждение, Слава у меня, всё в порядке. Готовьте деньги, и позже я позвоню вам, чтобы сказать, куда выслать машину за Славой. Нет, сейчас не могу. Здесь посторонние. И что это за игры вы затеваете? Мы же обо всём договорились, а вы нанимаете какого-то подполковника, из которого песок сыпется. Нехорошо, нехорошо, так мы не договаривались. Ах, он по своей инициативе, вы его не нанимали. Ну, допустим. Только на будущее учтите, платить надо кому-то одному, на карту жизнь вашего ребёнка поставлена. И платить надо тем, кто стоит того, чтобы платили. Вы же коммерсант, должны понимать.

Он сложил телефон и подтолкнул Славу к лазу.

— Пойдём, парень, папа ждёт. Адью, товарищ подполковник. Он кинул шутя руку к голове, и что-то отработанное годами было в этом жесте.

— Соколов, — окликнул я его. — Ты что, служил? Где?

— Я везде только Родине служил, подполковник. Привет!

И он полез в лаз, велев Славке держаться за ремень. А мне оставалось только брести по колено в воде следом. Но протискиваться в колодце коллектора, в полусогнутом состоянии, мне было неохота, да уже и не имело смысла.

Я направился к дверям, через которые ушёл Слон. В темноте промахнулся, и долго искал их. Нащупав, вышел к лестнице, ведущей в подъезд. Вода стекала с меня ручьями. Я сделал шаг на лестницу, шлёпая как лягушка, выбрасывая из ботинок при каждом шаге фонтаны воды.

— Ещё один выползает! — раздался голос сверху.

И тут же последовала команда:

— Руки вверх! Подниматься медленно, рук не опускать!

Быстро у меня и не могло получиться, а руки я поднял. Что мне, жалко, что ли? На лестничной площадке меня для начала двинули от души по зубам, потом резко развернули лицом к стене, вероятно решив моей физиономией стереть бранную надпись на этой стене. Меня заставили опереться руками о стену, расставить ноги. И всё время, пока меня обыскивали, я про себя читал надпись, в которую меня сунули носом. Надпись была предельно лаконичной и состояла всего из трёх букв, которые я про себя и повторял с разными интонациями, сам удивляясь множеству оттенков, с которыми можно произносить фразы, а так же отдельные слова. Обыскав, меня вытолкали на улицу, даже не заглянув в отобранные у меня документы.

Во дворе творилось что-то невообразимое. Прямо возле подъезда, из которого меня вывели, лежали два трупа. Судя по камуфляжу и не снятым бронежилетам, солдаты ОМОНа. Двор был освещён прожекторными установками с машин, которые въехали прямо во двор. Все дома по периметру были оцеплены бойцами. Уже мелькали крупные фигуры с профессиональной экипировкой, в масках. А к нам бежал, размахивая руками, участковый, с перевязанной головой. Следом за ним спешили двое в штатском, но с той самой выправкой, которая всегда отличает военного человека. Он на ходу что-то объяснял им, как я понял, касательно моей персоны.

Я посмотрел в сторону дома, в котором подъезды штурмовали бандиты. Из двух подъездов валил густой чёрный дым, похоже, что там в подвале начался пожар. Об этом же свидетельствовали и три пожарные машины, которые совсем заполнили и без того забитый двор. Из дома, в сопровождении спецназовцев, выводили спешно кое-как одетых людей, пожарники разматывали рукава, рвались в подъезд, но их не пускали бойцы. Страсти там разгорелись нешуточные, дело дошло почти до драки, но подоспели старшие, о чём-то договорились между собой и просто стали заливать подвал водой, не спускаясь вниз.

Участковый вместе с людьми в штатском подошёл к нам.

— Ты как, Михаил Андреевич? — спросил он.

— Всё в порядке, — я покосился на засмущавшихся бойцов.

Но у меня не было на них обид. Я сам приложился бы в такой ситуации, когда в двух шагах отсюда лежат твои убитые товарищи.

— Что с тобой? — я кивнул на повязку.

Участковый махнул огорчённо рукой.

— Бандиты оглушили, а солдат, которые подоспели, убили. И в масках, с автоматами, ушли в этой сумятице.

— Двое? Один слегка прихрамывает? Здоровые такие?

— Да, — кивнул, подтверждая мои догадки, участковый. — Одного из них я видел здесь раньше, да и второго, кажется.

— Это, кажется, Слон и Блин, — так они между собой перекликались в подвале.

— А где мальчик, Михаил Андреевич? — спросил штатский.

— Мальчик ушёл с Соколиком. У них там какие-то свои разборки, он отнял мальчика у Слона и Блина. Ушёл коллектором, как ты меня привёл.

— Где выход? — резко спросил штатский.

Я повернулся, ориентируясь, и заметил отчаянные гримасы участкового. Скосился осторожно в ту сторону, куда он отчаянно показывал глазами, и замер.

Из подъезда, где мы спускались в коллектор, выходило моё пальто. И я мог спорить на что угодно, что знаю, кто в нём находится. Нет, Соколик что-то слишком находчив и смел для бандита. Что-то в нём есть странное. А уж такой смелой наглости я у бандитов не встречал. Он шёл через двор, заполненный вооружёнными до зубов бойцами, одетый в моё пальто, которое было ему несколько великовато, ведя за руку мальчика, точно рассчитав, что в такой суматохе его единственный шанс уйти — это вот так, в наглую. Именно так его и не заметят. У него не было ни одного шанса. Он придумал единственный. Это был профессионал, или законченный псих. Но для психа это было слишком точно психологически.

Я, старый волк, прошедший и видевший такое, что другой за всю жизнь не увидит, не смог бы на его месте лучше сообразить, что же мне делать и на что решиться. В эти минуты огня, смерти, страха, ярости, дикого нервного напряжения никто даже не подумал подойти к идущим через двор мужчине и мальчику, которого не тащили за руку, а спокойно шедший рядом с отцом и о чём-то с ним разговаривал. Кто бы мог даже представить себе, что это идёт похищенный мальчик. Я не мог ни на что решиться, а они уходили, оживлённо о чём-то беседуя.

Поднять сейчас тревогу, закричать, значило навлечь на мальчика смертельную опасность. Двор был полон разными людьми, и любой сигнал, что во дворе бандит, мог вызвать беспорядочную стрельбу, что грозило в первую очередь жизни мальчика.

Я поймал удивлённый взгляд штатского, который стал быстро смотреть, куда это так я так вытаращился, что не слышу его. Я показал рукой в сторону подъезда, откуда вышел Соколик, и второй штатский, помоложе, рванул туда, на бегу выкликая бойцов.

А я оглядывался, искал глазами человека, который только один мог дать мне шанс найти после мальчика. Я с большим трудом отыскал его взглядом и очень порадовался этому, значит, Соколик, у которого нервы напряжены до предела, и который весь сосредоточен на том, чтобы не сорваться и не побежать, не дёрнуться, не сделать лишнего движения, тоже не обратит внимания на малоопытного сыщика, но малоприметного самого по себе Артура, который колобком катился за ним, словно приклеенный, ловко выкручиваясь среди бегущих в разные стороны людей с оружием, пожарными шлангами, носилками, каким-то барахлом. Его все пихали, отталкивали, и никто не обращал внимания. А он упрямо следовал за Соколиком и мальчиком, не приближаясь к ним вплотную, но и не выпуская их из вида.

— Дорого нам ваша самодеятельность обходиться, — кивнул на сумятицу во дворе штатский.

— Это не моя самодеятельность. Я при всём желании такое устроить не смог бы. Я и был-то, собственно, один, можно сказать. Да ещё вот участковый.

— А кто же тогда весь этот тарарам устроил?

— Бандиты приехали между собой разбираться, а тут ОМОН областной, неопытный, командира сразу же убили, когда он к бандитам побежал, выяснять кто такие. Думал, наверное, что ФСБ, или ещё кто из спецслужб. Кто же знал, что бандиты разборки тут устроят. А там и начался слоёный пирог: бандиты своих штурмовать полезли, двери взорвали, ОМОНовцы следом за ними ворвались, там и пошла сеча, все друг в друга и во всё, что шевелится. Это как я понимаю, а уж когда вы подъехали, я не видел.

— Мы тоже не лучшим образом выступили, — помявшись, признался штатский. — Эти раздолбаи ОМОНовцы всем кагалом в подвалы свалились, даже охранения толком не оставили, ну и мы на них сверху. В общем такую мясорубку в подвале устроили, не приведи бог. Пока разобрались…

Тут он отвлёкся, ему махали от подъезда: выводили кого-то из подвала. Штатский побежал туда, а я тронул за плечо участкового:

— Ты, Павел Кириллович, держи мою визитку, там все мои адреса и телефоны, если спрашивать будут, а мне надо тут отлучиться в одно место.

— Что, уже не доверяешь, Михаил Андреевич? — осуждающе вздохнул участковый.

— Почему так решил?

— А разве нет? Это потому, что я в милицию позвонил? Так я хотел, как лучше…

— Я на тебя зла не держу. Ты свой долг исполняешь, только и головой думать не забывай. Она же не только для того, чтобы фуражку на ней носить.