Последний леший - Василий Купцов

Путь на вершину был долог. Нойдак никогда не взбирался так высоко, самым высоким местом в округе его стойбища была Священная Скала, но сколько же таких скал нужно было поставить одна на одну, чтобы достичь высоты этой горы?!

На вершине, как ни странно, лежало множество человеческих инструментов и прочих вещей, в числе которых Нойдак заметил огромные мотки толстых веревок. Веревка — любая — была большой ценностью у сородичей Нойдака, сплести даже небольшую веревочку было делом долгим и сложным. А тут…

— Посмотри вниз, Нойдак! — велел Ок, подведя нашего героя к самому краю пропасти.

Нойдак посмотрел, его дух захватило, он почувствовал себя птицей, летящей над всеми этими лесами, над рекой и морем… Это было совершенно непривычное, какое-то высокое, но не в смысле высоты, а в понятии человеческого духа — высокое ощущение!

— Ну, посмотрел, теперь пошли! — скомандовал Ок.

— Нойдак хочет еще постоять! — попросил Нойдак, он был не в силах расстаться со всем этим великолепием…

Путь вниз был гораздо дольше. Кормчий объяснил неопытному Нойдаку, что самое трудное и опасное в горных путешествиях — это, как раз спуски…

— Ты привел его обратно, значит он не испугался, — сказал Мудрый, и до Нойдака только теперь дошло, что этот поход на вершину горы был испытанием. Окажись он трусом, шарахнувшимся при виде бездны — и был бы скинут в эту самую бездну…

— Что ты почувствовал, молодой колдун, когда смотрел вниз? — спросил другой Мудрый.

— Нойдак летел, как птица, Нойдаку было хорошо, как…

— Как?

— Как когда с женщиной, а … внутри нее…

Что-то не понравилось старикам в словах Нойдака, они не спеша переглянулись, потом велели Нойдаку протянуть вперед руки. Мудрые поочередно сближали сморщенные ладони с ладонями молодого колдуна, покачивали головами. Потом, почти точно так же, почти невесомо, прогладили ладонями голову и грудь Нойдака.

— Сила в ладонях есть, но ее не много, — отметил один из старцев.

— Голова слабая, силы почти нет… — заметил другой.

— Сердце наполнено силой, но ее не достать, — заключил третий.

— Значит, только руки!

— Но они то сейчас, как раз, и нужны!

Мудрые, кажется, приняли решение.

— Ты не сможешь быть Учеником, но ты будешь Работником! В этом твое назначение…

— А что Нойдак будет делать? — спросил Нойдак.

— Ты, вместе с другими такими же, не боящимися высоты каменотесами, вы будете делать Великого Бога! — Мудрый повернулся к ожидавшего решения Оку, — Мы довольны твоей работой, кормчий, наградой тебе будет разрешение вновь отправиться на поиски! Отплывай завтра же!

Ок, кажется, обрадовался, по крайней мере нечто похожее на мимолетное ощущение счастья промелькнуло на его суровом лице. Он повернулся и быстрым шагом удалился. Кажется, по направлению к берегу, к ладьям…

Через несколько дней начали ту самую работу, о которой говорил Мудрый. Нойдака, как и других каменотесов, а всего их было шестеро, спускали на веревках с самой вершины горы. Все было предусмотрено для долгой работы — две веревки удерживали деревянную доску — сидение, на которой располагался Нойдак, свесив ноги вниз, и еще одна веревка была завязана у него вокруг пояса. Если вдруг порвутся веревки, привязанные к доске, или Нойдак, сделав неловкое движения, вывалится — эта самая третья веревка не даст ему полететь в бездну, спасет его…

Зубило ничем особенно не отличалось от тех, с какими Нойдак имел дело раньше. Тут уж ничего нового не придумаешь! Разве что рукоятка у нового зубила была поровней, да острие — получше отбито. Зато молоток был просто чудом, по сравнению с которым тот, каким пользовался Нойдак раньше — а в родном племени у него был собственный каменный топорик — молоточек, перешедший по наследству от старого колдуна, так вот, этот — был просто чудо. Одна ровно обстроганная рукоять чего стоила — ведь она совершенно не натирала руку при работе…

Контур того, что предстояло выбить Нойдаку на скале, был уже обведен углем — как это делали, Нойдак не очень себе представлял, ведь для того, чтобы нарисовать — надо видеть, а как увидеть то, что размером с огромную скалу?

Дни проходили незаметно. Нойдак все стучал и стучал зубилом по мягкому камню, выполняя свою часть грандиозной работы. Через некоторое время он заметил, что число таких же, как он, работников возросло. Верно, их привозили из дальних краев. Большинство из них были или колдунами стойбищ, или их учениками. Вероятно, у каждого в руках была частица той силы, которую нашли Мудрые в ладонях Нойдака. И теперь их силы переходили в скалу, в то изображение, что рождалось под ударами зубил…

Работали подолгу, все время находясь на весу. Затекали ноги, спина, болело все — но только поначалу, ведь человек ко всему постепенно привыкает — привык и Нойдак. Но привык он или не привык, все равно — будучи поднят на вершину горы после трудового дня и наскоро покормлен, он прямо-таки сваливался на свою «постель». Впрочем, чего-чего, а мяса да рыбы для еды и теплых шкур для сна тут не жалели. Дней отдыха не было, женщин — тоже. Кстати говоря, за все время нахождения Нойдака у Мудрых он так не разу и не заметил ни одной женщины, девушки или девочки…

Нойдак мог бы начать забывать самого себя, если бы не его невидимый приятель. Дух развлекал его разговорами, напоминал о прежней жизни, о сородичах. К сожалению, он оставался все таким же бестолковым, как и раньше. Не смог слетать в родное стойбище — просто не нашел дороги, как сказал, оправдываясь. Но Нойдак не очень-то ему поверил — небось, не долетел, увидев что-то интересное по дороге. Ведь заинтересовать Духа мог любой редкий камень или красивый цветок, а заинтересовавшись чем-либо, Дух забывал обо всем!

Сколько времени продолжалась эта работа? Неизвестно… Но однажды Нойдак достиг участка, уже обработанного другим мастером. Перешел, вернее, его перетащили в другое место — и там вскоре работа закончилась встречей, уже лицом к лицу, с другим мастером. Точнее, встретились их руки. А это означало, что еще одна часть работы была закончена.

Прошло уже совсем немного времени, и работы были прекращены. А каменотесам было приказано спуститься вниз, к подножию скалы. Только теперь Нойдак смог увидеть то, ради чего они трудились столько времени. На белом фоне огромного скального массива отчетливо различалась невероятных размеров человеческая фигура с распростертыми руками. Но было в этой фигуре нечто, было такое — неоконченное. Нойдак пригляделся — да, голова была отделена от шеи узкой полоской необработанной скалы. Что это означало?

Работников выстроили в ряд. Вновь появились Мудрые, они молча начали обходить мастеров. Опять щупали руки, водили ладонями над головами, что-то обсуждали, качали — то один, то другой — головой…