Нежданная гостья - Розалинда Лейкер

Себастьен принял Розеллу и адвоката в библиотеке. Он выслушал все, что хотел сказать месье Батальяр, и возразил только один раз, когда прозвучало слово «зарплата». Как джентльмен, он заявил, что это слово совершенно неприемлемо. Документ был сразу же переписан в соответствии с его пожеланием клерком, которого адвокат привез из Парижа. Розелла и Себастьен поставили свои подписи.

Когда они покончили с делами, Себастьен вышел вслед за Розеллой из библиотеки.

– Только очень сильно любящая женщина сделает то, что ты сделала для меня. – Он подарил ей теплую, удивленную улыбку.

Розелла протестующе взмахнула рукой.

– Пожалуйста, не придавай этому особого значения, – обеспокоенно сказала она, но сама радовалась, что зажгла счастливый огонь в его глаза. – Я лишь хочу, чтобы не изменился твой образ жизни и, конечно, твоих близких.

– Думаю, это значит гораздо больше. Да и неважно, что ты отрицаешь сей факт.

Они стояли в проходном салоне длинной анфилады комнат, окруженные золотистым сиянием десятков горящих свечей. Себастьен подтолкнул Розеллу в тень ниши, но девушка сопротивлялась, вырываясь из его рук.

– Месье Батальяр обедает со мной. Я должна идти.

– Тогда я приду позже. – Себастьен улыбнулся.

– Нет, тебе нельзя! – отчаянно воскликнула Розелла.

– Ты не можешь остановить меня, – любовно проговорил он, радуясь ее смятению.

– Могу! Разве Клодин не говорила тебе, что я предложила ей приходить в западное крыло, когда она пожелает, в любой час дня и ночи?

Улыбка исчезла с его лица.

– Зачем ты сделала это?

– В день вашего возвращения из свадебного путешествия Жюль ждал меня в башенном крыле. Он подслушал наш разговор и угрожал передать все Клодин. Это пустая угроза! – поспешно заверила Розелла, увидев, как ярость исказила лицо Себастьена. – Но я хотела быть уверенной, что он станет молчать. Ни одна жена не получит приглашение в комнаты, где могло бы происходить что-то нехорошее.

– Ты очень умна, – горько заметил Себастьен. – На мой взгляд, даже слишком умна. Было бы лучше, если бы ты предоставила мне самому разобраться с Жюлем. Когда он вернется из Парижа, я улажу это дело раз и навсегда. А пока ты можешь найти какой-нибудь предлог и отказать Клодин в предложении.

– Я не сделаю этого.

– Ради Бога, почему нет? – раздраженно воскликнул Себастьен.

– Для приглашения есть и другая причина. Хотя я не уверена, что подобная идея пришла бы мне в голову, если бы не Жюль. Клодин плохо переносит беременность, и она одинока. Бедняжка часами оставалась одна за границей, и здесь ее поджидала та же участь. Тебя нет целый день – о, я знаю, за время отсутствия накопилось много работы в поместье! – но твоя жена не видит тебя и по вечерам! Несколько раз я заставала ее в слезах. Утром, перед приездом месье Батальяра, мы с ней долго говорили. Именно тогда я пригласила ее присоединиться к нам на ленч. Не особо интересная компания, но Клодин подпрыгнула от радости. По той же причине она обедает с нами и сегодня вечером. Твоя жена думает, что тебя снова не будет дома. Когда я разрешила ей приходить ко мне в любой момент, не важно, есть у меня гости или нет, это очень обрадовало Клодин. И я не стану огорчать ее.

– Все ее жалобы на одиночество абсурдны, – раздраженно заспорил Себастьен, непроизвольно показывая, что знает о своей вине, но не собирается признавать ее. – У нее есть друзья и знакомые…

– Клодин сказала, что не хочет принимать никого или ездить с визитами, так как всем станет понятно, что она беременна гораздо больше двух месяцев.

– В любом случае все узнают, когда родится ребенок, – заявил Себастьен с флегматичной мужской логикой.

– Это уже не будет иметь для нее значения, потому что появится любимый малыш, закончатся волнения и страхи. И кто узнает наверняка, что произошли преждевременные роды? А сейчас твоя жена не была бы так болезненно чувствительна, если бы чувствовала себя счастливой. В конце концов, есть достаточно платьев, которые могут скрыть ее положение, но она не в состоянии предстать перед людьми. Почему ты бросаешь ее, когда она нуждается в тебе?

Лицо Себастьена помрачнело.

– И ты смеешь говорить это мне! Я нуждаюсь в тебе, но разве я не покинут?

– Я не твоя жена!

В его глазах снова мелькнула горечь.

– Клодин и я быстро поняли, что мы чужие друг другу.

– Это только твоя вина! – Розелла яростно метнула в Себастьена обвинение, выплескивая вместе с ним и собственное страдание.

– Я не отрицаю. Мне нечего сказать ей, потому что я люблю тебя.

Он сказал это. Слова, которые никогда не должны были прозвучать. Розелла не почувствовала ни радости, ни счастья, только отчаяние. Она шагнула к Себастьену, не вполне понимая, зачем. А потом оказалась в его объятиях, поддалась ему, на несколько мгновений повинуясь страсти. Губы Себастьена овладели ее губами. Внезапно сквозь открытую дверь библиотеки до них донесся голос месье Батальяра. Себастьену пришлось отпустить Розеллу. Они отшатнулись друг от друга, он – упоенный победой и ликующий, она – бледная от угрызений совести.

– Никогда снова, Себастьен! – крикнула Розелла. – Никогда, никогда.

Она развернулась на каблуках и побежала от него. Девушка бежала и бежала, пока не влетела в башенную комнату и не бросилась на кровать. Она даже не заметила, что упала на аккуратно разложенное Мари вечернее платье. Розелла лежала с сухими глазами, не в силах отдышаться от быстрого бега, и проклинала собственное безрассудство. Почему она так глупа, что не может держаться на расстоянии от мужчины, который никогда не будет ее. Случались короткие периоды, когда Клодин чувствовала себя довольно хорошо, но в целом она тяжело переносила беременность и часто была вынуждена лежать в постели. Розелла делала все возможное, чтобы развеять скуку Клодин в подобные моменты: читала ей, играла в шахматы и трик-трак, рассказывала случайно услышанные сплетни.

После разговора с Розеллой Себастьен действительно попытался проводить больше времени с женой. Это привело к тому, что у нее поднималось настроение, когда она видела его, зато когда Себастьен не появлялся, Клодин впадала в депрессию. Перепад настроения, конечно, не шел на пользу в ее положении.

Едва почувствовав себя лучше или поднявшись утром с постели в надежде на «хороший день», Клодин отправлялась в западное крыло, зная, что там ей всегда рады. Она не могла оставаться одна, будучи по натуре общительной и словоохотливой. В прошлом Клодин привыкла жить только под аккомпанемент похвал и лести. Ее мать, а потом и отец баловали ее, и она никогда не слышала резкого слова, пока они о отцом не стали чужими во время ее помолвки. Клодин глупо вообразила, будто после того, как расскажет отцу о своей несвоевременной беременности, он приблизит день свадьбы. Однако граф отказался и с побелевшими от гнева губами заявил, что союз между такими важными семьями, как де Вайи и де Луимонт, предполагает приезд издалека многих известных гостей, и не может быть речи о скоропалительном бракосочетании, словно его дочь выходит замуж за крестьянина.