Выполняя приказ - Константин Воронин

   - Ох, угораздило же влюбиться в такого противного...

   - Уж, если угораздило, то до ужина чуть больше часа. Снимай свой шикарный костюмчик.

   - У меня еще вопрос остался. Почему ты заявил, что никаких серег?

   - А ты носишь серьги? Что-то я не заметил дырочек у тебя в ушах. Да ты не останавливайся, снимай блузочку, снимай.

   - Были бы красивые серьги, проколола бы уши. Всякую дрянь таскать в ушах не хочется.

   - Девочка моя, мочки ушей, это - эрогенная зона,- наклонившись к Кате, взял ее губами за мочку уха. - Приятно?

   - Очень.

   - Ну, и зачем тебе там железяки? Это все равно, что мастурбировать,- пощекотал языком у нее за ухом,- и я не хочу, чтобы в твоих прелестных ушках были дырки. Это - варварство. Так, брючки сняла. Переходим к другим эрогенным зонам.

   - Больше вопро... Сережка, как приятно! А-а-ах!..

   Перед ужином мне удалось обговорить вопрос об Катином отпуске с Торпом. При этом предупредил его, что вскоре Катя вообще покинет замок, уедет учиться и надо подыскивать ей замену. Торп поблагодарил меня, что я сообщил ему об этом заранее.

   Шортер за ужином поинтересовался, как прошла поездка в Лондон.

   - Все в порядке,- ответил ему,- стал богаче на семь миллионов кредов. С хвостиком.

   - Велик ли хвостик?

   - Четверть миллиона.

   - Недурственно. И отправишься дальше служить в десанте?

   - Естественно.

   - Вы экстремал по натуре, Иванов,- вмешался в разговор Гамильтон,- если вы доверите мне свои семь миллионов, то через пару лет у вас их будет около двадцати. И не надо рисковать жизнью. Работайте у меня в охране, живите с Кэтти в поселке, растите детей.

   - Уже и вы знаете про Катю?

   - Как хозяин, я в курсе всех событий в замке.

   - Катя пойдет осенью учиться в университет, я вернусь на базу. Я не экстремал, а человек, который выбрал свою дорогу и с нее не сворачивает, как бы соблазнительно не выглядели окрестности возле дороги.

   - Уважаю ваше право выбора. Да, я оплачу Кэтти два года работы в замке. Раз вы берете на себя ее обучение, то она получит зарплату горничной за два года. Таков у нас порядок. Некоторые из слуг отменяют решение об учебе, заводят семьи. Остаются жить в поселке. А что будет, если, не дай бог, конечно, с вами что-то случится?

   - Катя станет обладательницей моих миллионов. Завещание уже оформлено.

   - Что ж, можно вас поздравить. Кэтти - чудесная девушка.

   - Спасибо, милорд. Я тоже так считаю.

   Глава 5

   Проснулся рано. Катя, как и вчера, полулежала на мне, закинув на меня ногу и положив руку на мою грудь. Встать, не побеспокоив ее, я не мог. Лежал, любуясь округлыми линиями ее тела, размышлял о дальнейшем. "Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил". Оформлять официально отношения? В случае моей смерти, она будет получать пенсию, как жена офицера. Но это ее в какой-то мере свяжет, а денег, вроде бы, и так не мало. Получит профессию юриста, в жизни не пропадет. Нет, жениться не будем.

   - Ты чего не спишь? - прошептала Катюша.

   - Да, так, думаю...

   - Ну, не буду тебе мешать. До семи еще время есть,- и легла на бок, освобождая меня от приятной тяжести своего теплого, упругого тела.

   Встав с кровати, я достал из бара бутылку с джином, налил себе немножко, сделал глоток, закурил сигарету. Мне предстояла сегодня легкая "развлекаловка", актерская роль. Но почему-то состояние было такое, как перед серьезным боем. У некоторых людей это предчувствие грядущей опасности вырабатывается годами; у некоторых - вообще не вырабатывается; некоторые наделены таким предчувствием чуть ли не с рождения. У меня оно появилось после трех лет службы в десанте. Поскольку ни разу меня это предчувствие не обманывало, надо было готовиться. Только вот, к чему?

   Подняв глаза, увидел, что Катя сидит на кровати, поджав ноги к подбородку и обхватив колени руками, смотрит на меня одновременно и ласково, и тревожно.

   - Это опасно? - Тихо спросила она.

   - Что именно?

   - То, что ты сегодня должен сделать для Шортера или для лорда, точно не знаю.

   - Нет, не особенно. Важно все выполнить аккуратно. Попозже все тебе расскажу.

   - Я вижу, что ты - в напряжении, и немного волнуюсь.

   Подойдя к ней, присел рядом и поцеловал круглое колено.

   - Все нормально, малыш, просто ситуация непривычная, вот и напрягает.

   В десять часов утра, за два часа до начала игры, я, Шортер и Пит переодевались в просторном шатре. Пит с Шортером должны были играть роль моих оруженосцев. У каждого участника игры их было по двое. В их обязанности входило стоять поодаль, не мешая игре, но в случае, если хозяин падал, сбитый с ног, они должны были подбежать и помочь ему подняться, так как в доспехах это сделать нелегко. Одеты оруженосцы были в средневековые костюмы. Латы на меня пока не надевали, чтобы не париться раньше времени. Я сидел в самом темном углу шатра на случай, если кто-нибудь вторгнется непрошенным в шатер. В полумраке меня можно было принять за Гамильтона. Впрочем, Пит, на всякий случай, дежурил у входа.

   Время тянулось ужасно медленно. Мы с Шортером выкурили штук по пять сигарет, пока он не посмотрел на часы и не сказал: "Пора".

   Вдвоем с Питом они быстро облачили меня в латы. Чувствовалось, что опыт у них в этом деле есть. Латы были изготовлены из очень тонкой стали, но, тем не менее, весили немало. И дело было даже не в весе - они сковывали движения. И были мне немного тесноваты, все же фигура у меня поплотнее, чем у лорда. Шортер подал мне меч и щит. Памятуя, о том что лорд Гамильтон левша, я взял меч в левую руку, а щит - в правую. Пит нахлобучил мне на голову шлем, а Шортер стал застегивать застежки шлема.

   - Серж, постарайся избежать ударов в голову. В прошлой игре с лорда ударом топора сбили шлем. После этого мы поменяли кожаные застежки на пластиковые, но лучше не рисковать. Вокруг будут люди, которые слишком хорошо знают Гамильтона.

   - Не волнуйся, Дон. Справлюсь.

   - А я и не волнуюсь. За лорда, обычно, волнуюсь больше.

   - Все. Вперед! Удачи всем нам!

   В шатер просунулась чья-то голова:

   - Лорд Гамильтон, начинается построение.

   Увидев меня, идущего к выходу, в сопровождении оруженосцев, голова удовлетворенно кивнула и исчезла.

   Между шатрами сновали десятки людей. Медленно и важно передвигались рыцари в доспехах. У каждого из рыцарей на обеих предплечьях были повязаны или белые, или красные повязки - знак принадлежности к одной из сторон.

   На очень просторном и почти идеально ровном поле, покрытом зеленой травой, были проведены две широкие черты - белая и красная на некотором удалении одна от другой. За каждой чертой уже начинали выстраиваться рыцари. По сигналу они должны были ринуться вперед и оттеснить противника назад, за его черту. Как только большинство из сторонников партии окажется за своей чертой, противоположная сторона считается победившей. За "побоищем" будет наблюдать судья и два его помощника.

   Оруженосцы нестройной толпой находились поодаль. Но, когда рыцари сойдутся, оруженосцы подойдут поближе. Они должны стараться не мешать участникам игры. За этим строго следят судьи, начисляя штрафные очки за промахи и ошибки. Вообще-то, ритуал игры был отработан годами и недоразумений почти не случалось.

   Я подошел к красной черте и двинулся на левый фланг нашего войска. Так я был дальше от шатров, зато дальше и от трибун с многочисленными зрителями, которые располагались на правом фланге.

   - Лорд Гамильтон, зададим жару белым?! - прогудел здоровенный толстяк с огненно-рыжей бородой, одетый в кольчугу и шлем без забрала, с топором в руке.

   - Конечно зададим, барон,- ответил я ему. Гамильтон позавчера рассказал про самых колоритных игроков своей команды и команды противника, чтобы мне ненароком не попасть впросак.

   Встав почти на самом краю левого фланга, как и все остальные стал ждать сигнала. Подтягивались опоздавшие. С каждой стороны набиралось человек по пятьдесят. Лорд объяснял, что стараются подбирать в команды людей так, чтобы было примерное равенство по возрасту, по весу и по вооружению: если в одной команде десять человек с топорами, то в другой - столько же.

   Краем глаза я посмотрел на трибуны для зрителей. (Прорезь для глаз в моем шлеме была очень удобной, имея тонкую перемычку на переносице, она шла по всей передней части шлема, давая обзор на 180 градусов.) Почти каждый второй зритель сидел с биноклем в руках.

   Напряжение у меня спало. Пришло спокойствие и взвешенная рассудочность. В настоящем бою я добавляю к ним еще и холодную ярость. Но сейчас сдержал себя, памятуя наставление Шортера: " Не забывай, что лорд Гамильтон - не тренированный десантник. Не усердствуй слишком. Не выходи из образа".