Колдовской свет - Лиза Смит

Но Келлер очень устала и сейчас не могла надеяться на когти так, как в то время, когда была пантерой. И все-таки она должна действовать, притом немедленно.

— Уходи туда, откуда пришел! — крикнула она, напрягла мускулы и прыгнула прямо на дракона, глядя ему в лицо.

Эта неожиданная и безрассудная атака застала его врасплох. Он выпустил струю черной энергии, но не смог остановить Келлер.

Она снова вонзила когти ему в лоб и тут же соскочила на землю.

Казалось, от вопля дракона раскололось небо. Теряя последние силы, страдая от боли и шока, Келлер уставилась на дракона, силясь рассмотреть его рога…

К ужасу своему, она обнаружила, что сорвала с его лба всего один рог. Два остались на месте.

Рассвирепев от боли, он опять метнул в нее сгусток черной энергии. Келлер, потеряв равновесие, упала и обессилено затихла.

— Келлер!

В этом крике было столько горя, что сознание вернулось к ней. Сердце неистово заколотилось, но тут же перепугано замерло.

Нет, Гален! — мысленно отозвалась она. — Не думай обо мне. Ты должен увезти Илиану!

— Келлер! — снова крикнул он и заключил ее в объятия.

— Нет… — прошептала она.

Больше ей не удалось произнести ни слова. Она устремила на Галена умоляющий взгляд: если и он погибнет, ее смерть будет бессмысленна.

А дракон по-прежнему ревел, схватившись обеими руками за лоб. Он был слишком разъярен, чтобы нападать.

— Келлер, держись! Прошу тебя, держись! — Слезы Галена капали ей на лицо.

— Беги… — шепнула она.

Но тут влюбленный юноша совершил свой самый решительный поступок — так, по крайней мере, оценила его Келлер.

Обнимая Келлер, он отвел дрожащей рукой прядь волос с ее лица. Когда же Гален крепко прижал ее к себе, то выражение его лица сразу изменилось. Челюсти Галена сжались, белая полоса очертила губы. Его глаза потемнели, и в них ярко вспыхнули алые точки.

«Слишком поздно», — поняла Келлер.

Он превращался. Учился этому у нее.

Но ты же хотел остаться добрым…

Гален молча поднялся.

Он стал другим, но вовсе не походил на Келлер. Наверное, слишком торопился или же вмешались его собственные гены. Вместо того чтобы стать черной пантерой, он превратился в золотистого леопарда с пронзительно-зелеными глазами.

Шерсть леопарда имела насыщенный золотистый оттенок волос Галена, а разбросанные по шкуре темные пятна были в середине темнее, чем по краям. Гладкое, гибкое, мускулистое тело в длину достигало семи футов вместе с хвостом. Гален стал очень крупным зверем.

Прежде чем Келлер успела опомниться, леопард сорвался с места.

Прекрасный прыжок! Немного неумелый, но исполненный ярости прирожденного хищника. Вопль Галена во время прыжка был похож на боевой клич рассвирепевшего зверя, неспособного сдержаться.

Дракон обернулся к нему, но слишком поздно. Сгустку черной энергии опять не удалось предотвратить атаку. В облике человека дракон не мог соперничать с мощным леопардом.

Келлер видела, как Гален полоснул дракона по лбу когтями.

Дракон взвыл и схватился за голову.

Келлер хотелось кричать от радости… но она не могла: у нее не осталось сил. Только душа ее пела, наполняясь гордостью.

Ты смог! О Гален, мой принц, у тебя все получилось!

Но вдруг он упал, сраженный струей черной энергии, ударился о землю и затих. Келлер в отчаянии зажмурилась. Как жаль, что им обоим суждено умереть! Но и дракон погибнет, а Илиана выживет — следовательно, надежда еще не потеряна. Об Илиане позаботятся другие.

А потом она посмотрела на дракона — и надежда рухнула: на лбу дракона остался еще один рог. Тот, что рос прямо посредине.

Значит, они так ничего и не добились.

Дракон по-прежнему силен. Теперь он убьет и Илиану, и всех остальных. И ни она, Келлер, ни Гален не сумеют ему противостоять.

Звуки, издаваемые драконом, были страшными.

Похоже, он обезумел от боли и злобы. И вдруг Келлер поняла, что им овладела жажда крови, — он превращался.

Как странно! До сих пор она как-то не подумала, что и он умеет превращаться. Зато она знала уязвимые места большинства зверей: позвонок между головой и шеей у носорога, брюхо у льва…

Но дракон превращался в…

Не может быть!

Келлер не верила своим глазам.

Это напоминало не превращение оборотня, а, скорее, высвобождение мотылька из кокона. Зверь раздирал изнутри человеческое тело, вырывался из него. Из ран текла та самая желтоватая жидкость, которую Келлер видела на щеке Джейми. А из-под человеческой кожи появлялось нечто твердое, зеленовато-желтое, плоское и гладкое — чешуя.

Вокруг распространилась вонь, подобная той, что была в подвале, — удушливая, сладковатая, терпкая, от нее к горлу подкатывала тошнота.

Массивные задние лапы согнулись, подобрались, вся фигура выросла на фоне освещенного луной неба.

Дракон был громаден.

Келлер вспомнила сцену из недавнего прошлого. Изумленно раскрыв фиалковые глаза, Илиана спрашивала у нее: «Значит, он умеет превращаться в дракона?» Келлер услышала собственный пренебрежительный ответ: «Конечно, нет. Не болтай ерунды».

Она была неправа.

С виду он больше походил на динозавра — более пятнадцати футов в длину вместе с мощным хвостом. Динозавр с глазами инопланетного чудовища, мордой рептилии и острыми, как пики, когтями.

«Это не безмозглая тварь, — сразу догадалась Келлер. — Он очень хитер».

Его передние лапы напоминали человеческие руки и были не менее ловкими. А еще дракон обладал поразительной силой. Гораздо большей, чем в облике человека. Келлер ощущала его жуткую, неизбывную ненависть и злобу, безмерную жажду крови.

Чудовище разинуло пасть, и Келлер решила, что сейчас увидит, как изрыгается пламя. Но из пасти раздался рев, обнажились громадные острые клыки, потом возник поток черной энергии. Эта энергия даже потрескивала в воздухе, окружая дракона плотной завесой.

Никто — ни оборотень, ни колдун, ни вампир — не смог бы одолеть такое существо. Келлер поняла это сразу.

И тут она увидела, что Илиана поднимается с земли.

«Не шевелись, глупая!» — мысленно крикнула Келлер.

Илиана выпрямилась.

«Это бесполезно, не привлекай его внимание…»

— Аждеха! — крикнула Илиана.

И чудовище обернулось.

Девушка и дракон застыли друг перед другом. По сравнению с этим гигантом Илиана казалась особенно маленькой. Ее серебристые волосы разметались на ветру, платье поблескивало. Она была так изящна, грациозна и хрупка, что напоминала лилию на длинном гибком стебле.

«Не могу видеть это, — говорила себе Келлер. — Это невыносимо. Не надо!»