Карусель - Белва Плейн

— А, опять ты говоришь глупости.

— Мужчины всегда считают женщин глупыми.

Он не мог не улыбнуться. Будь он проклят, если она не разговаривает, как Аманда Грей.

— Ты такой милый, когда улыбаешься, Йен.

И сразу же его улыбка померкла. Что он наделал! Какая грязь! За прошедшие годы он достаточно испытывал чувство вины, но теперь он совершил двойное преступление. Боже, если из-за сегодняшнего инцидента Роксанна что-то заберет себе в голову, он разрушит бедному Клайву жизнь. И точно так же разрушит остаток своей.

— Не надо такого несчастного вида, Йен, — сказала она, прочитав его мысли. — Мы ни у кого ничего не отбираем.

Он торопливо встал, чтобы одеться.

— В тот день, когда я сюда приезжал, ты сказала, что собираешься хранить верность Клайву и выполнить сделку, которую заключила сама с собой. Если ты этого не сделаешь, если ты посмеешь…

— Я собираюсь ее выполнить, Йен. Я привязалась к Клайву, он мне нравится, но это не имеет к нему никакого отношения. Он никогда об этом не узнает, — хладнокровно произнесла она, натягивая свое зеленое платье.

— Ты… ты — актриса!

— Перед этим я с тобой не актерствовала, — сказала она. — Все это было настоящим. — Она заглянула Йену в глаза. — И ты это знаешь.

Он почти бегом спустился по лестнице. Внизу Роксанна догнала его.

— Ты знаешь, что мы захотим повторить. Мы не можем друг без друга, Йен. Когда мы это сделаем?

— Пока твой муж в больнице.

— Он скоро оттуда выйдет, и что тогда?

— Ты знаешь ответ.

— Но мы никому не навредим, — взмолилась она.

— Ты забыла приготовить картофельный суп, — напомнил он, уже открывая дверь.

— О Господи!

Садясь в машину, Йен видел в освещенное кухонное окно, как Роксанна положила на стол кучку картошки и принялась ее чистить. Она плакала.

Глава 13

Декабрь 1990 года

Буря нарастала. Ветер уже достиг ураганной скорости. Или можно сказать, что пожар, начавшийся от маленькой искорки, оброненной в подлеске, вскоре с ревом будет бушевать в вершинах деревьев. А сейчас?

Он включил настольную лампу и в третий раз за утро принялся перечитывать заметку в газете.

«Сообщают, — здесь он презрительно фыркнул в адрес этих писак, — что двоюродные братья Йен и Дэниел Грей больше не разговаривают друг с другом, а общаются с помощью записок, передаваемых через секретарей».

Что ж, частично это правда. Взгляд его обратился к передовой статье:

«Ситуация осложнилась из-за предложенного группой европейских инвесторов проекта, связанного со строительством города в южной части лесного массива, который уже более века принадлежит семье Греев. Это усугубило и без того имеющиеся внутри семьи разногласия, связанные с конфликтом между сторонниками сохранения природы и сторонниками свободного предпринимательства. Но больше всего нас волнует в связи с этой ситуацией вопрос о выживании уважаемой фирмы, занимавшей главенствующее положение в нашей экономической и культурной жизни. Скифия, да и весь регион, фермеры, рабочие и их семьи не могут допустить, чтобы «Грейз фудс» уменьшилась или перестала существовать. Мы можем только молиться, чтобы восторжествовал холодный разум и мы избежали бы и того, и другого».

«Холодный разум, да что вы говорите! Сколько из вас, добропорядочных горожан, отвергнет предложение в двадцать восемь миллионов долларов, чтобы никогда больше не вставать по звонку и не идти на работу — никогда больше в своей жизни? А? От меня же вы почему-то ждете именно этого».

Дальше были помещены платные объявления, подписанные разными «озабоченными гражданами», которые учредили Комитет по спасению леса Греев. На следующей странице напечатали письма к редактору как от любителей природы, так и от сторонников свободного предпринимательства, большая часть их была исполнена негодования.

Отбросив газету, Йен взялся за стопку писем, чертыхаясь по мере ее прочтения. Снова пришло письмо от Аманды: ультиматум, срок которого истекает первого января, когда она сама приедет на восток. Было послание и от юристов из Нью-Йорка — лучшая фирма, пятьсот долларов за часовую консультацию. Аманда не шутит, раз идет на такие расходы. В висках у Йена застучало. Было и письмо от адвокатов консорциума с вложенной фотокопией сообщения из Швеции. Они тоже хотели немедленных действий. Однако при этом они предупреждали, что сделку нельзя считать делом решенным, поскольку нужно уладить еще множество разных вопросов. Последнее письмо было от юриста «Грейз фудс» — три страницы осторожного анализа.

Отшвырнув письма, Йен выскочил из кабинета, хлопнув дверью, и зашагал в конец коридора, где без стука ворвался к Дэну с криком:

— Ну? Ты уже прочел утреннюю почту?

— Полагаю, ты прочитал письмо Аманды.

— Да. И от ее юристов. Она нас погубит!

— Совсем не обязательно. Я не собираюсь сдаваться. Должен же быть выход.

Иногда Йена просто тошнило от спокойного, слепого, тупого оптимизма Дэна.

— Единственный выход — заключить сделку со шведами, как я уже сто раз тебе объяснял. С этой наличностью мы…

Дэн поднял руку.

— Прошу тебя. Не начинай сначала.

— Тогда какого черта ты меня не слушаешь? Это наш последний шанс. Они устали от наших отговорок. А ты сидишь здесь как недоумок! Я ничего не могу добиться от Клайва, не могу давить на него, даже поговорить не могу, потому что он слишком болен. Так что нас двое на двое, а это пат, и мы потеряем сделку, но все равно останемся с Амандой, с которой надо что-то решать. Мы обанкротимся. Ты знаешь это? «Грейз фудс» на грани банкротства!

— А мне казалось, что ты все равно хочешь избавиться от компании, — с горечью произнес Дэн. — Таким образом, ты сможешь вести свободную жизнь, пока еще достаточно молод, чтобы ею насладиться, как ты сказал.

— Нет. Я очень хочу получить компенсацию за свою долю и предоставить вести дела вам с Клайвом.

— Ты же знаешь, что мы с Клайвом не смогли бы управлять компанией, даже если бы он был здоров.

— Он возвращается в строй. Ему остался всего месяц химиотерапии. И я действительно считаю, что вы двое справитесь.

— Нет, мы не сможем. Ты только что сказал, что он слишком болен, чтобы даже поговорить с ним.

— Ты перестанешь цепляться? Хорошо, вы с Клайвом не сможете управлять компанией, дело закрыто. Ликвидация. Какая разница между этим результатом и крахом, к которому все равно ведет нас Аманда?

— Ликвидация, — повторил Дэн, встал из-за стола и подошел к окну.

Отсюда он видел новое конторское крыло здания, склады, железнодорожную ветку, груз помидоров, прибывший в фургоне с фермы, три грузовика, отъезжавшие с ящиками, которые разойдутся по всей стране, старика Феликса, пенсионера, который все равно болтается здесь, потому что «Грейз» — это дом. Панорама жизни.