Карусель - Белва Плейн

И тут он в первый раз подумал, что у Клайва никогда не было своего дома, и его сердце дрогнуло. «Клайв всю жизнь жил с отцом в «Боярышнике». Так получилось. Клайв никогда меня не любил, но кто виноват, что он таким уродился? А я? Я не слишком обращал на него внимание, если быть откровенным. Он не был для меня важен. От всего сердца надеюсь, что теперь жизнь у него наладится. Надеюсь, эта ослепительная женщина сделает все, как нужно. Надеюсь, он не настолько болен, как можно было судить по его сегодняшнему виду».

Он беспокойно продолжил обход кабинета, согревая в руках бокал с бренди, глянул на два хороших пейзажа и фотографию родителей, молодых и горделивых. На другом столе он заметил фотографию Клайва с маленькой дочкой Дэна, девочка сидела верхом на пони, подаренном Клайвом. Она уже красавица, думал он, и в этот момент пришла Роксанна.

Она переоделась в короткое свободное платье яблочно-зеленого цвета, оставшееся от лета. Подобранные до этого волосы распустила.

— Я пообещала Клайву приготовить картофельный суп. Думаю, он сможет съесть его завтра, когда у него изо рта вынут эту трубку. Я же не могла готовить в том костюме?

Ее груди при ходьбе слегка колыхались. Господи Боже, да под этим платьем на ней ничего нет. Он взял фотографию и сказал:

— Хороший снимок, Клайв с Тиной.

— Он без ума от этого ребенка.

— Красивая девочка. Она будет красивее своей матери, а это что-то да значит. Я всегда восхищался Салли, — сказал он, думая: «Пусть знает, что она не единственная женщина, на которую смотрят мужчины».

— Да, но с Тиной что-то не так.

— Не так? — переспросил он. — Она своенравная, немного избалованная, вот и все. Многие дети такие, и все обходится благополучно.

— Нет, дело не только в этом. У меня же в доме были дети, и я их чувствую. Я как-то приезжала к Салли, она пригласила меня посмотреть, что сделала дизайнер, которая отделывала этот дом, в их особняке, и девочка не разговаривала. Ни со мной, ни с Салли, ни с кем. Я пробыла там час, и она только сидела и без конца заводила эту чертову карусель.

Йену стало неприятно, что с кем-то из детей, носящих фамилию Грей, даже если он сам считал этого ребенка несносным, может быть что-то «не так». Хэппи упоминала насчет Тины, говорила о каких-то затруднениях с дочкой у Дэна и Салли. Она не знала, в чем именно дело, сказала только, что, вероятно, они «обратятся за помощью» — так говорят, когда вы дошли до ручки с неуправляемым ребенком. Похоже, она устроила настоящий концерт на вечере, который Хэппи устраивала в своем детском саду. Очень плохо. Красивая девочка — светлые глаза от Дэна и густые черные волосы от Салли.

— Я не психотерапевт, но… — начала Роксанна, но он оборвал ее:

— Вот именно. Так что давай не будем об этом.

— Знаешь, Клайв хочет ребенка. Девочку.

— И что же тебя останавливает? Кольцо на пальце у тебя есть. Ты прекрасно устроена.

Йен понимал, что грубит, но мысль об этих двоих в постели выводила его из себя.

— Не знаю. Видимо, мне следует родить. Придется. Только я хочу, чтобы это был твой ребенок. Наш. — И Роксанна подняла на него увлажнившиеся глаза.

Он поставил недопитый бокал.

— Я же тебе сказал…

— Да-да, прости. Но ты должен согласиться, что он был бы очень красивым. При нашей внешности у нас был бы красивый ребенок.

«Я всегда хотел ребенка, — думал Йен, — в особенности мальчика. Но мой ребенок должен быть ребенком Хэппи, а не Роксанны. Почему? Потому что в нем не должно быть ее коварства. Я бы не хотел, чтобы мой ребенок был коварным». И он вдруг понял, что Роксанна совсем ему не нравится.

— Прости, у нас обоих был длинный день. Я еду домой.

— Я думала, ты хочешь посмотреть дом. Идем наверх, я покажу. Это займет всего минуту.

Не очень охотно он последовал за ней, щенок ковылял за ними.

— Посмотри на его кроватку, — сказала Роксанна. — В ногах нашей кровати.

Низкая громадная кровать была застелена мягким желтым покрывалом, кровать собаки была отделана точно так же.

— Прелестно, правда? Я вычитала в журнале, что есть такая фирма, где тебе сделают кровать для собаки в стиле твоей кровати. Посмотри, у него даже есть подушка.

Но Йен смотрел не на собачью, а на другую, «брачную» постель. И вся та ярость, с которой он боролся с июня и которую почти победил, теперь стремительно возвращалась. Он чувствовал во рту ее привкус, болезненный и жгучий, как от перца.

— Идем, посмотри ванную комнату. Она больше той комнаты, в которой я жила дома. Здесь есть джакузи, и Клайв сделал окно в потолке. Что такое, тебе не нравится?

— Конечно, нравится. Разве здесь может что-то не нравиться?

— А теперь послушай вот это. Нет, иди сюда. Послушай. Даже в комнате для гостей. — Она нажала кнопку, и полилась музыка. — По всему дому, где пожелаешь, — объявила Роксанна, словно никто никогда ни о чем подобном не слыхивал.

Она-то как раз, может, и не слышала.

— Очень мило, — проговорил он.

— Клайв любит слушать музыку в постели. Это приятно, только нам нравится разная музыка. Ему нравится Мо… Моц?.. — Она неуверенно умолкла.

— Моцарт?

— Но ему нравится и моя любимая музыка. Иногда мы танцуем. Я его научила. Посмотри!

Роксанна прибавила громкости, так что коридор и все комнаты наполнились ритмичными раскатами рока. И, двигаясь в такт, она скользящим шагом прошлась по длинному коридору и вернулась к Йену, извиваясь, тряся грудями, размахивая короткой пышной юбкой, под которой у Роксанны действительно не было белья.

— Ну, что скажешь? — Глаза ее сверкали, и внезапно она прижалась к нему. — Один поцелуй. Я приказываю. Давай! Это ничего не будет тебе стоить.

В аромате ее духов смешались роза, хвоя, свежее сено, тепло фруктов, тепло женщины. Ее губы на вкус были сладкими, как малина. Йен попытался освободиться от ее крепкого объятия, но не смог, потому что она была сильной; а потом, хотя он явно был сильнее, он уже не хотел освобождаться. Даже под дулом револьвера он не смог бы прервать то, что началось. И, не отрывая своих губ от ее рта, он подхватил Роксанну на руки и отнес в комнату для гостей.

Единственной разумной мыслью, промелькнувшей в его голове, было: только не там, где она спит с мужем. Затем все мысли исчезли.

Когда он проснулся, на его часах была почти полночь. Роксанна смотрела на него, пока он спал. Приподнявшись на локте, Йен нахмурился:

— Разве я не говорил тебе, что люди не любят, когда за ними наблюдают за спящими?

— Как можно это не любить, если ты спишь и не знаешь, что происходит?

— А, опять ты говоришь глупости.

— Мужчины всегда считают женщин глупыми.