Двойная игра - Барбара Босуэл

Корд взял фотографию.

— Боже мой, это же Холли!

— На коленях у Этана, — добавила Эшлин и, забыв обо всем, заинтересованная, заглянула в конверт. Она уже не казалась скромной осторожной секретаршей. — Тут еще. Везде либо Этан вместе с Холли, либо одна

Холли.

— На обороте стоит дата. — Корд все еще рассматривал первую фотографию. — Это было пять лет назад.

— А вот эта снята семь лет назад. Похоже, что они на пляже.

Эшлин протянула ему снимок, на котором Холли в бикини с обожанием смотрела на загорелого, улыбающегося Этана, чья рука властно обвилась вокруг ее талии.

Корд потянулся за фотографиями.

— Дай мне остальные.

Эшлин отдала ему пакет, оставив часть фотографий у себя.

— Вы ее брат, и вам вряд ли захочется это видеть.

Корд застонал.

— О Господи!

— Они не порнографические, — успокоила Эшлин. — Скорее, если хотите… интимные. Этан, должно быть, снимал ее… наедине.

Нахмурившись, Корд перебирал фотографии.

— Здесь снимки лет за пять. Холли была тогда в Колумбусе, работала на газету, принадлежавшую в те годы «Уэй коммуникейшнз».

— Этан родом из Колумбуса. Он позднее переехал сюда. Его родители по-прежнему живут там.

— И все это время Холли и Торп были вместе? Пять лет? — Корд был ошеломлен. — Она никогда ничего не говорила о нем. Я ни разу не видел его, никогда не слышал, чтобы упоминалось его имя, пока я не вернулся сюда, чтобы помочь кампании Уатта.

Эшлин пристально разглядывала пару на фотографии.

— Смотрите, как нежно он обнимает ее. Трудно поверить, что это тот самый человек, который душил ее всего лишь несколько часов назад.

— Душил? — переспросил Корд, оскорбленный. Эшлин утвердительно кивнула.

— Жутко было наблюдать, как они дрались. Словно в документальном фильме о насилии в семье. Только в данном случае я оказалась непосредственным зрителем этой сцены.

Корд оторвал взгляд от счастливой парочки и обвел глазами комнату.

— Понять не могу, как такое может случиться, что два человека, любившие друг друга, в конце концов доходят до драки и полного разрушения?

— Не знаю, как это происходит, но происходит довольно часто. Уж наверное, Холли и Этан не единственная парочка, которая закончила полным крахом. — Эшлин задумчиво смотрела через разбитое окно на покрытые зеленью деревья в парке. — Я видела, как то же самое случилось с моими родителями.

— Они часто скандалили?

— Да, после того как мы уехали в Уэйзборо и папа стал пить. Они пронзительно кричали, ругались и угрожали друг другу, но не более. Ни побоев, ни летающих тарелок или стульев. За это я им благодарна. А ваши?

Корд отрицательно покачал головой.

— Холли этому научилась не дома, если я правильно тебя понял. Мои родители всегда вели себя как полагается, всегда обращались вежливо друг с другом. Правда, с нами вместе жил мой дедушка, который был самым главным в доме. Мать всегда уступала ему, всегда вставала на его сторону, часто в ущерб отцу. Папа был очень спокойным и покладистым, действительно прекрасным человеком. Он погиб в авиакатастрофе, когда мне было тринадцать лет. Я знал его как отца, но мне не удалось узнать его как человека. До сих пор не могу понять, почему он позволял своей жене и ее отцу так обращаться с собой — он был никому не нужен в своем собственном доме.

— А я не могу понять, почему моя мать мирилась с тем, что отец пил, — вздохнув, сказала Эшлин. — Почему она не бросила его и не уехала из этого города вместе с нами, детьми? А потом стало уже слишком поздно что-либо предпринимать, мама умерла через год после смерти отца.

— Сколько тебе было лет?

— Мамы не стало за месяц до моего двадцатилетия.

— Слишком рано ты осталась без родителей.

— Мой сестре было тогда еще меньше. Кендра осталась сиротой в двенадцать лет.

— И с тех пор ее воспитывала ты?

— Она жила вместе со мной, — поправила его Эшлин. — Я бы не сказала, что я воспитывала ее, так как почти сразу же после смерти мамы родилась Макси, а через год и семь месяцев Дэйзи. Кендра помогала мне с детьми. — Она посмотрела Корду в глаза. — О лучшей сестре я и не мечтаю. На нее всегда можно положиться, она прекрасно обращается с детьми, не боится работы и никогда ни на что не жалуется. Но она так быстро стала взрослой, что я боюсь, она… — Эшлин неожиданно опять занялась уборкой на столе Этана. Она не хотела, чтобы возникшая вдруг теплота в их отношениях с Кордом исчезла, но то, что она собиралась сказать сейчас, неизбежно должно нанести сокрушительный удар возникшему между ними взаимопониманию. Она отдавала себе в этом отчет.

— Так что она? — спросил Корд.

— Я хотела поговорить с вами. — Эшлин уклонилась от прямого ответа. — Если бы вы не пришли сюда, я бы послала вам записку. Я… я не знала, как еще можно связаться с вами. В справочнике нет телефона «Дубовой аллеи».

Корд достал из кармана свою визитную карточку и что-то написал на обратной стороне. Эшлин наблюдала за ним.

— Моя карточка из Глетчера, — объяснил он. — Я написал два номера «Дубовой аллеи» на обратной стороне. Если я буду нужен, звони туда.

Он протянул ей карточку, и их пальцы слегка соприкоснулись. Корд не собирался отнимать свою руку, их пальцы почти сомкнулись. Эшлин почувствовала слабость в ногах от его пристального, полного желания взгляда.

Быстро убрав руку, она отошла в сторону, стараясь заставить себя сосредоточиться и заглушить эмоции. Она глубоко вздохнула.

— Я. говорила вам о моей младшей сестре Кендре.

— Ах да, конечно. Помнишь, я видел ее у тебя дома? Мне она понравилась. Довольно красивая, забавная молодая леди.

— И ей только восемнадцать лет. Буквально через пару недель она оканчивает среднюю школу. Среднюю школу, Корд.

Она явно старалась подчеркнуть это, отметил для себя Корд. Но с какой целью, он понятия не имел.

— Она уже почти выпускница средней школы. — Корд пытался нащупать почву. Выражение нетерпения и неодобрения на лице Эшлин заставили Корда сделать еще одну попытку. — Ей восемнадцать, она молодая.

— Да, очень молодая. Слишком молодая для вашего брата, — резко сказала Эшлин.

— Что? — Корд был в полном недоумении.

— У меня есть причина полагать, что ваш брат Уатт… — Эшлин прикусила губу. Ее беспокойство нарастало. Не так-то просто сказать об этом. — …Интересуется моей сестрой, то есть пытается совратить ее.

Казалось, что слова повисли в воздухе, и это мгновение длилось бесконечно долго.

— Никогда не слышал ничего более нелепого! — нарушил тишину Корд. Его слова прозвучали довольно резко. — Черт побери, слишком долго ты работаешь с этим мерзавцем Торпом, если смогла поверить, что мой брат способен на такое! — Он начал ходить по комнате, хранившей следы недавнего гнева Холли. — Он неспособен на это! Подумать только! Совратить подростка! Уатт! Я бы просто рассмеялся, если б все это не было так оскорбительно, черт возьми! Это же не что иное, как клевета, абсолютная ложь! — С беспокойством наблюдая за ним. Эшлин была почти уверена, что он схватит сломанный стул и запустит им либо в окно, либо в нее. — Что происходит, Эшлин? — Он остановился прямо перед ней, и эта близость не принесла ей утешения. — Ты и твой дружок Торп стараетесь дискредитировать моего брата, распространяя слухи, что он… как будто он… — Корд запнулся.