'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

была целая академия валькирий, — продолжал рассказывать Леам. — Она каждый год проплачивала рождение таких младенцев и занималась их воспитанием и военным обучением. Но когда начались гонения, Святая инквизиция сожгла школу первым делом вместе с ее ученицами. Сестры — одни из немногих, кому удалось спастись.

Леам помрачнел, а Марину внутренне перекосило. Сжечь целую школу с живыми девчонками внутри? Ее мозг просто отказывался такое представить. Зато стало понятно, почему обе такие мрачные.

— Марина Игоревна!! — заполошный крик хором из соседнего помещения вывел ее из задумчивости, заставив сердце тревожно дрогнуть, а потом и вовсе оборваться после следующей фразы:

— Пузырь лопнул!

Глава 6

Пузырь не лопнул, он всего лишь напоролся на какой-то штырь и попортил свою внешнюю оболочку, позволявшую ему сохранять подобие человеческого вида. Хотя формально лопнул, да.

— Пакость какая, — с отвращением и одновременно детским восторгом пискнула Флокси, глядя на блевотную лужу, растекшуюся по полу одной из комнат. Лужа слабо шевелилась и явно пыталась соединить разорванные края своей «шкуры». Но, увы, дыра снова и снова расходилась. Более или менее целы были руки и ноги, напоминавшие теперь силиконовые перчатки без содержимого.

— И как это лечить? — нервно задала вопрос Марина, оглядывая класс в поисках ответов. — Кто занимается врачеванием магиков?

— Пфф! — последовал логичный ответ. Ну, естественно, никто.

— Я могу съездить в город и отца спросить, — предложил Леам. — Но он вряд ли знает. Пузырь — из болотных жителей. О них вообще мало что известно. Знаю только, что им сахар нужен, когда болеют. Но вроде как регенерация у них на высоком уровне, так что должен сам себя вылечить. Может, просто соберем его в ведро и посыплем сахаром?

— Ну, за неимением других вариантов… — сказала Марина и представила, как она посыпает сахаром эту живую блевотину. Ее передернуло. — А сахар вообще у кого-нибудь есть?

— Надо на кухню идти, — неуверенно сказал Леам. — Но Ксавьер туда уже за солью сегодня ходил. Могут подумать, что мы обнаглели.

— У сторожа есть сахар, — уверенно сказал Еж. — Он меня в детстве часто чаем поил. Хороший дядька, можно у него попросить.

— Я схожу, — кивнула Марина. — А вы пока… соберите его как-нибудь… во что-нибудь.

— Фе-е… — одинаково отозвались ребята.

— Ну, хотя бы то, что расплескалось, подгоните шваброй поближе, — скрепя сердце, предложила девушка, искренне надеясь, что природа защитила это странное существо от проблем вроде инфицирования бактериями. Потому что если нет, то любые попытки реанимации будут тщетными после того, как он разлился по грязному полу.

Пузырь в ответ согласно булькнул, и принялся вялой рукой собирать сгустки себя в центр лопнувшей оболочки. Ребята состроили брезгливые мины.

— Ну, чего стоим? — взбодрилась Марина, убедившись, что Пузыря действительно так легко не убить. — Швабры в руки и вперед — собираем товарища в кучку. Передвигать не надо. Пусть тогда в этой комнате и ночует сегодня.

Все согласно закивали. Облитые подозрительной пакостью пол и стены не вызывали желания тут поселиться. Но все-таки нашлись те, кто оказался против:

— И что, ему одному такую большую хату? — справедливо спросил клыкастый Персиваль. — Я тогда тоже хочу.

— Нет, — сказала Марина. — Я сейчас вас распределю по комнатам, по два-три человека. Думаю, так процесс уборки пойдет эффективнее: на себя работать всегда приятнее. Только мебель чтобы по-честному разделили. Я потом проверю!

Она ушла к себе, а вернулась спустя десять минут с листками бумаги.

— Это что? — изумились ребята, когда она показала им результат своих умственных трудов.

— Списки обитателей комнат, — пояснила Марина, демонстрируя ровные строчки. — Когда найдете клей, закрепите на дверях. Или таблички сделаете.

— Но тут какая-то шифровка, — ребята столпились возле бумажек, разглядывая незнакомые буквы.

— Это не шифровка, а алфавит моего родного мира, — пояснила Марина. — Сейчас Леам подпишет все так, чтобы стало понятно.

Она отдала листы эльфу. Остроухий под ее диктовку принялся писать дубликаты имен, а Марина мысленно поаплодировала себе: наконец-то у нее появилась возможность сравнить буквы и может быть даже выучить их!

— А сверху что написано? — спросил любопытный Крис, ткнув пальцем в заголовок над списком. Там значилось слово «Мозговитость», которое он никак не мог прочесть, и под ним стояли три имени: Ксавьер, Крис, Леам.

— Секрет, — смутилась Марина. — Дорастешь — расшифрую.

Когда Леам закончил, девушка рассовала листки по щелям рассохшейся отделки дверей, показав, кто где будет жить. Разумеется, не обошлось без возмущения, но категоричных отказов не было.

Точнее был один — Персиваль и Денеба ни в какую не соглашались жить с наглым Уильямом. Пришлось чуть-чуть применить актерский талант и пояснить, какая важная миссия им доверена — присматривать за этим интриганом.

С такой точки зрения принцип расселения устроил ребят намного больше. Персик даже хищно ощерил свои вампирские зубы в предвкушении, заставив Уильяма попятиться, и Марине пришлось его осадить.

Закончив с этим, девушка отправилась за сахаром. Проходя мимо дверей, она мельком посмотрела на главные характеристики получившихся «палат»:

— «Мозговитость, простота, наглость, ярость, красота», — пробормотала она. — Хм. Прямо стихотворение. «Наивность» только в строфу не помещается. И Дубок с Поморником, которые вообще вне категорий.

Ребят она решила разделить по их характерам и особенностям. В «Мозговитых» поселила тех, с кем можно договариваться и даже что-то обсуждать. В «Простоту» попали Гора, Пузырь и Еж. В «Наглость» — Персиваль, Денеба и Уильям, каждый из которых уже успел ее хоть раз «подколоть». В «Ярость» — вспыльчивые близняшки-валькирии, в «Наивность» — Касси и Флокси, а в «Красоту» — красавчик Шерман с подлым голосом, жгучий брюнет Шессер и пошлый хвостатый Амадеус.

«Кстати, что-то его не видать, — подумала Марина. — Похоже, прячется от работы».

***

Сторож жил у главных ворот в маленькой избушке, похожей на железнодорожные домики на переездах. Возле избушки была разбита грядка с овощами и даже имелась какая-никакая клумба из рассохшейся бочки, а также скамеечка для медитации. То есть, для наблюдения за Академией, разумеется.

Дядечка поразил Марину до глубины души. На вид ему было где-то между сорока пятью и пятьюдесятью: возраст, далекий от молодости, но и неблизкий к настоящей старости.

Сторож был довольно стройным для своего возраста, кудрявым и абсолютно седым. Но больше всего Марину поразили глаза