'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— Ой, придурки, — тихо вздохнула Марина, глядя ему вслед. — И что мне с вами делать?

— Ничего, — негромко посоветовал подошедший Ксавьер. — Меньше нервов потратите.

— Ты почему не сказал, что дров нет? — повернулась к нему Марина. — Ходил же в главный корпус за солью, мог и дров попросить.

— Сам не знал, — пожал плечами мужчина. — А когда вернулся, Крис уже колодец разворотил.

— Ну, хоть сейчас сходи, — попросила его Марина.

— Один? — поднял бровь Ксавьер. — Дрова вообще-то тяжелые. А лошадь с телегой мне вряд ли дадут: нас тут… кхм… не очень любят.

— Поморника возьми с собой, — подумав, сказала девушка. — Он и дрова утащит и внушительности прибавит. Все равно он во дворе только мешается. А мы пока посуду поищем. И отмоемся.

Она снова тяжело вздохнула, оглядев свое чумазое и пыльное после беготни по заброшенному зданию войско.

— Понял, — кивнул Ксавьер и махнул рукой Поморнику. Тот подхватил мужчину, будто куклу, и посадил себе на плечо, а спустя полминуты объяснений двинулся к главному корпусу, одним шагом миновав прилично так обглоданные кусты. Земля под его шагами ощутимо подрагивала.

А Марина запоздало спохватилась, что этого великана, наверное, тоже надо как-то кормить. Или это нормально, что он питается деревьями?

«Надо будет сказать ему, чтобы ходил в лес, а то сожрет тут всю зелень», — подумала она. А кусты эти, как уже поняла Марина, работали теперь неплохой изгородью, загораживая от нормальных людей выходки ее класса.

Глава 5

Второй завтрак вышел почти приличным. Под присмотром сурово глядящей с высоты крыльца учительницы молодежь чинно позавтракала, орудуя разномастными вилками-ложками. Тарелок на всех не хватило, и некоторым достались фарфоровые плошки для алхимических опытов, а сам картофель сложили в котел для зелий. Как заверил ее ушастый Леам, эти предметы слишком давно валялись без хозяина, чтобы на них могли сохраниться какие-то магические эманации.

Эльфенок вообще много знал об истории этого места. Пока он помогал учителю с разбором алхимического хлама, Марина осторожно порасспросила его и выяснила много интересного.

Например, что сам юноша вовсе не уголовник и даже не сирота. Он вместе с родителями успел эмигрировать из родной страны в самом начале травли магиков — задолго до того, как разразилась гражданская война. Поэтому его семья успела прижиться на новом месте и не так сильно ощутила на себе недовольство местных жителей. Тем более, что скромное семейство ушастых вело себя вежливо, работало хорошо, привилегий не требовало, да и выглядело более или менее по-человечески. Не считая острых ушей.

В новый класс Леама запихнули как раз-таки родители, поняв, что это единственная возможность для сына получить диплом за счет государства: с такими ушами во времена, когда беженцы всех раздражают, получить грант на обучение для мальчика было бы нереально. Леам признался, что собирается через пару месяцев перевестись в класс зельеварения и продолжить семейное дело. План звучал хорошо, и Марина даже вслух его одобрила.

А еще парень поведал ей историю их корпуса. Оказалось, ровно двести лет назад здесь жил в землянке один схимник, в мирской жизни — бывший лекарь. Место было удобным — и от деревни на расстоянии, и к церкви близко, и лес с рекой в зоне доступа. Деревенские быстро прознали, что он хорош во врачевании и повадились к нему ходить, а святой человек никому не отказывал.

Ходили сначала только из одной деревни, но слухи расползлись быстро, и начали подтягиваться страждущие со всего герцогства. Схимник понял, что без помощников ему с таким потоком не справиться. Тогда он набрал смышленых парней и стал обучать их травничеству, анатомии и алхимии — всему, что для врачевания требуется. И чтоб ребятам каждый день не мотаться туда-сюда, деревенские поставили схимнику и его ученикам избушку, почерневший остов которой Леам Марине даже показал.

Когда же к схимнику потянулись и прочие желающие изучать дело врачевания, тогдашний герцог понял, что из этого можно извлечь выгоду, и построил для отшельника этот вот корпус. Нанял ему в помощь простенький штат воспитателей, прачку, дворника, кухарку, купил нужные для обучения предметы и стал брать с желающих учиться плату. Большая часть шла на содержание самой школы — а иначе бы народ возмутился тем, что на святом человеке наживаются. Но и герцогу перепадало: немного, зато стабильно.

Когда схимника не стало, школа чуть было не закрылась. Но новый герцог — внук того, что построил этот корпус — решил, что это дело нельзя бросать на самотек. Он написал Императору жалобное письмо — мол, поддержите оплот образования в глубинке! — и тот дал добро на частичное государственное финансирование.

Здесь построили новое здание, переманили парочку профессоров, наняли еще несколько уважаемых людей, и обновленная школа — теперь уже Академия — заработала на государственном уровне.

Старый корпус сначала использовали как учебное крыло для алхимиков, но бегать до него было далеко, а зимой еще и холодно. Затем его оформили как склад, отчего помещение наполнилось разнообразным хламом. А в этом году решили списать за ветхостью и ненадобностью. И только открытие нового класса спасло здание от полного разрушения.

Леам по секрету рассказал, что Актелий Денеб — нынешний ректор Академии — оказался дружен с начальником герцогских тюрем. А у того одна из дочерей — полусирена. Девица в возрасте на выданье. Красива — слов нет. Но все же сирена. И когда герцогство наводнили беженцы, мужчина сполна хлебнул всяких пакостей, пытаясь пристроить дочь замуж.

Тогда-то он и проникся судьбой одной из исправительных колоний, которыми управлял. И тогда-то сговорился с ректором. Они что-то накопали в старых документах, написали пару писем знакомым уважаемым людям и открыли класс.

Впрочем, даже Ежу было понятно, что долго эта халява не продлится: стоило только деревенским, а следом за ними и горожанам прознать, что магики-уголовники будут учиться по государственному гранту, как сразу поднялась волна недовольства. И умные люди не прочили этому классу долгую жизнь. Скорее всего, нынешний набор был не только первым, но и последним.

…

Первой мыслью Марины, узнавшей эти подробности, было возмущение: как можно закрывать класс, даже не дав его ученикам показать себя? А потом она почувствовала невольное облегчение.

Раз классу не суждено просуществовать более пары лет (а именно два года здесь минимально требовалось для получения диплома), то и ее мучения в