Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

уступил моей просьбе. После того как дверь захлопнулась за ним, я немного выждал и постучал. Мне пришлось постоять в темноте еще несколько мгновений. Наконец мне открыл высокий плотный мужчина. На нем была белая рубашка с засаленным воротником и манжетами и перелицованные брюки солдата каваллы. Я обратил внимание на мощную шею, крепкие мышцы и мрачную гримасу. Но при виде меня он расплылся в довольной улыбке.

— Эй, душечка Глория! — закричал он, обернувшись через плечо. — У меня тут парень, который не уступит тебе ни единого фунта! Вот мужик, которого ты наконец заметишь, когда он окажется у тебя между ног.

— Захлопни пасть, Стиддик. Ты же знаешь, я сегодня не работаю. У меня праздники. Если только тебе это не по нраву, а, великан?

Крупная пышная женщина в обтягивающем розовом платье выступила из сумрака за его спиной. Несмотря на изрядный рост вышибалы, она легко выглядывала из-за его плеча; я никогда прежде не встречал таких высоких женщин. Ее губы изогнулись в призывной улыбке.

— Ну-ка дай на тебя взглянуть. Оставь его, Стиддик. Мамаша Моггам, ты только посмотри на него!

Сарла Моггам шагнула вперед, схватила меня за запястье и втащила в помещение мимо них обоих. Теперь, когда Стиддик и Глория больше не загораживали мне обзор, я смог наконец разглядеть зал.

Стены украшали непристойные гобелены. Несколько скудно одетых женщин расположились в креслах, расставленных в разных концах зала. На низких столиках стояли лампы с прикрученными фитильками, стеклышки у них были розовыми и фиолетовыми. Когда мои глаза привыкли к полумраку, а нос различил запахи, мои надежды едва не рухнули. Я по-прежнему находился в Геттисе. Все убранство борделя было тусклым и потрепанным. Дым подкоптил розовый румянец обнаженной плоти на картине, висящей над камином. Выцветший ковер на полу стоило бы хорошенько выбить. В камине пылал огонь, но там, где стоял я, тепло почти не чувствовалось. Я заметил в комнате три стола, окруженных стульями, в основном свободными. Лишь на одном обмяк мужчина, уткнувшийся лицом в стол. Его руки все еще сжимали пустую бутылку. Хитча нигде не было.

Кроме Глории, в зале были еще четыре женщины. Однако мое внимание привлекла Сарла Моггам. Она была маленького роста, с волосами странно желтого цвета, спадающими локонами на обнаженные плечи; зрелость ее давно уже минула. Я не знаю, как назвать ее наряд. На ней была черная кружевная юбка, едва доходящая до колен, и стянутый лентами верх, который поддерживал ее груди, словно они лежали в двух кубках. Бесстыдство ее наряда казалось бы шокирующим на любой женщине; на старухе вроде нее он выглядел отталкивающе. Кожа на горле Сарлы иссохла с возрастом. Даже в тусклом освещении я видел, как набились румяна в морщины на ее лице. Она крепко держала меня за запястье, словно я был мелким воришкой, пойманным за руку, и захихикала-заквохтала, повернувшись к своим девушкам:

— Только взгляните на него, мои сладкие! Ну-ка, кому он достанется?

— Даже не смотри на меня, — предупредила меня брюнетка, изображавшая акцент Поющих земель.

Она закатила глаза, с отвращением представив, что я мог бы возжелать ее, и меня охватила дрожь от гнева и вожделения сразу, поскольку именно она первой привлекла мое внимание. Я перевел взгляд на другую женщину. Она была либо пьяной, либо совершенно измотанной и даже не могла сосредоточить на мне взгляд. Один из рукавов ее зеленого платья был оторван от корсажа и, незамеченный, болтался сбоку. Она заморгала, изобразила вымученную улыбку и даже пробормотала какое-то приветствие, но так невнятно, что разобрать его я не сумел.

— Я возьму его, мамаша.

Я повернул голову посмотреть, кто это сказал.

Она была примерно моих лет, но раза в три меньше. Каштановые волосы волнами спадали на плечи. Несмотря на прохладу в комнате, она оставалась босой. На ней было простое синее платье, и я понял, что заметил ее, но счел служанкой, а не одной из проституток. Она подошла ко мне с самоуверенностью домашней кошки.

— Я его возьму, — повторила она.

Сарла Моггам не ослабила хватки на моем запястье.

— Фала, жадная девчонка! — с улыбкой проворчала она.

Она протянула мою руку девушке, словно мне было совершенно нечего сказать по этому поводу. Впрочем, так оно и было. Фала улыбнулась и взяла мою руку; даже простое тепло ее прикосновения сразу же воспламенило меня, а в ее глазах разгорелся понимающий огонек, словно она почувствовала мой отклик.

— Пойдем со мной, великан, — позвала она и повела меня к длинному проходу в центр здания.

Я следовал за ней, кроткий как ягненок. Неожиданно дорогу мне преградил вышибала.

— Сначала заплати! — прорычал он, ухмыльнулся Фале и спросил у нее: — Не боишься откусить больше, чем сумеешь проглотить?

Его слова вызвали общий взрыв хохота. Он держался оскорбительно, и во мне вспыхнул гнев. Однако девушка не обратила на него внимания, продолжая улыбаться мне столь обольстительно, что я молча отдал Стиддику вдвое больше денег, чем, по словам Хитча, стоила шлюха. Фала довольно рассмеялась, а он отступил с дороги, и я вновь двинулся за девушкой по коридору. Он покосился на нас и понимающе хихикнул. Я даже не обернулся.

Вдоль тускло освещенного коридора тянулся ровный ряд дверей. Стоны и ритмичные удары не оставляли простора для сомнений касательно того, что за ними происходило. Я услышал приглушенный крик — то ли гнева, то ли наслаждения. Моя провожатая нетерпеливо потянула меня за руку.

— Последняя дверь моя, — сказала она, слегка задыхаясь.

Она остановилась перед дверью и повернулась ко мне лицом. Я ничего не мог с собой поделать и прижался к ней. Она положила маленькие ладошки мне на грудь и рассмеялась.

— Я тебе уже нравлюсь, великан, правда?

— Точно, — выдохнул я и потянулся ей за спину к ручке двери, но она опередила меня.

— Я хочу сделать для тебя нечто особенное, — тихо сказала она. — Верь мне. Я знаю, что тебе понравится.

Она повернулась к двери, грудью скользнув по моей груди. Следом ее ягодицы прижались к моим бедрам — может быть, случайно. Фала потянула меня за собой, и мы оказались в ее маленькой комнатке.

Над смятой постелью на простой глиняной подставке горела одинокая свеча. Здесь стоял запах других мужчин и любовных игр, и в другое время я нашел бы его отвратительным. Сегодня он лишь сильнее меня возбудил. Я молча закрыл за собой дверь.

— Сядь, — попросила Фала, но, когда я двинулся к кровати, остановила меня. — Нет, не сюда. В мое кресло. Садись, откинься на спинку. Устраивайся поудобнее. Я хочу кое-что тебе показать.