Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

монарха оккупированной страны. Король во фраке держался подчеркнуто прямо. На фото на нем вечно красовался какой-нибудь головной убор, и теперь Харальд понял, что это, видимо, потому, что монарх лысеет.

Король занял свое место, зрители последовал его примеру, огни в зале погасли.

«Наконец-то», — вздохнул Харальд.

Поднялся занавес. На сцене неподвижно стояли в кружок двадцать примерно девушек и один юноша в положении стрелки на двенадцать часов. Танцоры, все в белом, были освещены лунным голубоватым светом, и края пустой сцены растворялись во тьме. Начало было очень эффектное, и Харальд, несмотря на свои тревоги, замер как зачарованный.

Прозвучал неспешный, нисходящий пассаж, и танцоры ожили. Круг расширился, только четверо остались внутри, юноша и три девушки. Одна лежала, словно спала. Начался медленный вальс.

Где же Карен? Все девушки в одинаковых платьях с тесными лифами и голыми плечами, пышные юбки волнуются при каждом движении. Очень соблазнительно выглядят, но в этом освещении все на одно лицо.

И тут спящая пробудилась и он увидел знакомую рыжую шевелюру. Карен плавно скользнула в центр сцены. Харальд страшно заволновался: вдруг она ступит как-то не так и испортит себе дебют, — но нет, Карен, судя по ее виду, превосходно знала, что делает. Теперь она танцевала на кончиках пальцев. Наверное, ей больно. Харальд даже поморщился. Карен меж тем будто парила в воздухе. Остальные выстраивались вокруг нее в узоры, линии и круги. Зрители сидели не дыша. Харальд просто раздулся от гордости за свою любимую. Как хорошо, что она решилась так поступить, что бы там потом ни случилось.

Музыка зазвучала в другом ключе, и в танец вступил партнер, прыжками пересек сцену. Харальду показалось, что тот действует немного неуверенно, и он вспомнил, что Андерс тоже ведь новичок, дублер. Карен же танцевала, казалось, без малейших усилий, но в партнере чувствовалась напряженность, она придавала его танцу ощущение риска.

Танец завершился той же медленной музыкальной фразой, с какой начался. Харальд понял, что никакой истории нет, балет бессюжетный, как музыка. Он посмотрел на часы. Прошло всего пять минут.

Кордебалет рассыпался и собирался все новыми узорами, обрамляя сольные номера. Вся музыка была на три четверти, очень мелодичная. Харальд, который любил диссонансы джаза, счел, что она сладковата.

Балет ему нравился, но мысль то и дело отвлекалась то на «шершня», то на Хансена, который в путах лежал в багажнике «роллса», то на фру Йесперсен. Как там поезд Флемминга? Пришел ли по расписанию? Если да, приехали они уже в Кирстенслот с фру Йесперсен или нет? Нашли ли Хансена? Лежат ли уже в засаде? Как это проверить? Может, подходить к церкви следует лесом?

Карен начала сольный танец, и Харальд понял, что его больше волнует ее номер, чем происки полиции. Беспокоился он напрасно: Карен спокойно и уверенно вертелась, бегала на цыпочках и вспархивала так непринужденно, словно придумывала все движения на ходу. Просто удивительно, как это у нее получалось: вот несется стремительно, вытанцовывает или прыгает через всю сцену — и вдруг резко замирает в безупречно грациозной позе, будто нет никакой инерции. Словно не подчиняется законам физики!

Еще больше Харальд забеспокоился, когда Карен стала танцевать с Яном Андерсом.

«Кажется, это называется «па-де-де»», — подумал он, сам не понимая, откуда это знает.

Андерс все поднимал и поднимал ее высоко в воздух. Юбки летали, открывая невероятные ноги. Андерс держал ее на весу, иногда даже одной рукой, а сам в это время принимал какую-нибудь позу или передвигался по сцене. Харальд боялся, что он ее уронит, а она снова и снова оказывалась на сцене, легкая и изящная. Тем не менее Харальд перевел дух, когда па-де-де закончилось и выбежал кордебалет. Он снова посмотрел на часы. Благодарение Господу, кажется, скоро конец.

Во время последнего танца Андерс сделал несколько эффектных прыжков и успешно повторил некоторые поддержки с Карен. Но вот музыка подобралась к высшей точке накала и случилась беда.

Андерс высоко поднял Карен, одной рукой держа за талию, а она вытянулась параллельно полу и изогнулась дугой, закинув руки за голову. Танцоры замерли, держа позу. И тут Андерс поскользнулся. Левая нога подломилась. Покачнувшись, он грохнулся на спину. Карен упала рядом, приземлившись на правый бок.

Зал в ужасе ахнул. Балерины кордебалета подлетели к упавшим. Оркестр, отыграв еще несколько тактов, замолк. Какой-то мужчина в черных брюках и свитере выбежал из-за кулис. Андерс поднялся на ноги, держась за локоть. Кажется, он плакал. Карен попыталась встать, но упала. Человек в черном сделал знак — занавес опустился. Зрители взволнованно загалдели.

Харальд только теперь осознал, что вскочил на ноги.

Даквитцы, сидящие на два ряда ближе к сцене, чем он, то и дело извиняясь перед зрителями, боком-боком торопливо пошли на выход. Они явно намеревались пройти за кулисы. Харальд решил, что поступит так же.

Мучительно долго выбирался он с места, в таком беспокойстве, что едва удерживался, чтобы просто не побежать по ногам соседей. Однако исхитрился выйти из своего ряда в одно время с Даквитцами.

— Я пойду с вами, — сообщил он.

— Кто вы такой? — осведомился господин Даквитц.

— Это друг Йозефа, — ответила ему жена. — Ты с ним встречался. Карен к нему неравнодушна, пусть идет.

Господин Даквитц только махнул рукой. Харальд понятия не имел, с чего фру Даквитц решила, что Карен к нему неравнодушна, но то, что его признали членом семьи, было приятно.

Когда они подошли к выходу, в зале установилась тишина, и они обернулись посмотреть, в чем причина. Поднялся занавес. На сцене одиноко стоял мужчина в черном.

— Ваше величество, дамы и господа, — начал он. — По счастью, в зале присутствовал врач.

«Наверное, все причастные к театру стремятся быть на спектакле, который почтил своим присутствием король», — подумал Харальд.

— Врач сейчас за кулисами, — продолжал мужчина в черном, — осматривает наших героев.