Прекрасное отчаяние - Рэйвен Вуд

— Да.

Смущение и неуверенность проступают на ее лице, но она говорит:

— Хорошо.

Бумага шуршит, когда она перекладывает книги на матрас так, чтобы они оказались перед ней, а сама она меняет положение так чтобы, сидеть скрестив ноги. Открыв книгу, она ищет страницу, которую, предположительно, читала, когда я вошел.

— Я читаю о монголах в тринадцатом веке, — говорит она, не отрывая глаз от книги и перелистывая страницы.

— Звучит ужасно скучно, — говорю я, чтобы разозлить ее и заставить выйти из замешательства.

Это срабатывает. В ее глазах мелькает очаровательная вспышка гнева, когда она садится прямо и встречает мой взгляд.

— Это не скучно.

— Правда? И почему же?

— Они завоевали половину континента! Как ты можешь называть это скучным?

— Подожди, это ты сейчас про Чингисхана?

— Да! — Она поднимает палец в воздух, и самый невероятный свет заливает ее глаза, когда она добавляет взволнованным голосом: — Хотя, технически, его зовут не Чингисхан. Это всего лишь титул, означающий Великого правителя. На самом деле его настоящее имя — Тэмуджин.

— Я… не знал этого.

— Правда? Я тоже не знала, пока не начала читать об этом, потому что всегда слышала, как люди называют его Чингисханом.

Покачивая головой, я изучаю ее, пока она начинает объяснять, как Темуджин оказался в уязвимом положении после смерти отца, но затем начал завоевывать последователей благодаря своим навыкам и храбрости, пока в конце концов не был провозглашен Чингисханом на большом собрании вождей племен, что позволило ему начать завоевания всерьез.

Она возбужденно жестикулирует руками и указывает на различные рисунки и отрывки в своей книге, пока говорит, а ее карие глаза сверкают так ярко, что на мгновение у меня перехватывает дыхание.

— Почему ты так любишь историю? — Спрашиваю я, не в силах остановиться.

Она смотрит на меня так, словно ответ на этот вопрос должен быть очевиден.

— Потому что это мы.

Я лишь хмуро смотрю на нее в немом вопросе.

— История — это то, кто мы есть. — Она постукивает рукой по книге, лежащей перед ней. — Все, что происходило раньше, причина того, что мир выглядит так, как выглядит сегодня. И каждая ошибка, которую кто-то может совершить, уже была совершена в той или иной форме на протяжении всей истории. Почему монголам удалось завоевать такие огромные территории, когда многие другие потерпели неудачу? Они были кочевниками, которых значительно превосходили по численности завоеванные ими общества, так почему же они победили? Ну, они были невероятно талантливыми наездниками и лучниками. Они также были открыты для того, чтобы попробовать новые военные технологии из разных культур, а не просто полагали, что их собственные лучше. И они были очень искусны в использовании внутренних разногласий и натравливании людей внутри общества друг на друга. — Она проводит пальцем по карте. — И поскольку они завоевали все эти территории, распространение технологий по континенту увеличилось, что привело к развитию событий, которые сформировали…

Она прерывается, и по ее лицу пробегает смущенное выражение, как будто она только сейчас осознает, что говорила без остановки, почти не переводя дыхания. А может, это потому, что она заметила, что я ее изучаю. Точно не знаю. Но она немного неловко проводит рукой по волосам, а затем прочищает горло.

— Так что, да, думаю, именно поэтому мне это нравится, — заканчивает она.

Боль пронзает мою грудь, как лезвие, и я вдруг чувствую необъяснимую зависть. Зависть к тому, как задыхается ее голос и как слова сыплются изо рта, когда она говорит об истории. Завидую тому, как загораются ее глаза и быстрее двигаются руки.

Хотел бы я быть таким же увлеченным.

Это чувство пробирается в мой желудок, как холодная змея. Оно вызывает вспышку паники, потому что я никогда раньше не испытывал подобных чувств. Насильно отодвинув эту ужасную эмоцию в сторону, я пытаюсь вернуть свой обычный холодный контроль.

— Понятно. — Я позволил лукавой улыбке скользнуть по своим губам. — И должен признать, что нахожу тактику монголов довольно интересной.

Она фыркнула.

— Конечно, находишь.

Я приподнял бровь.

— Что это было?

— Я просто хочу сказать, что, если бы ты был монгольским кочевником тринадцатого века, я уверена, что вы с Тэмуджином были бы лучшими друзьями. Он уничтожал целые города, когда завоевывал их, а затем отправлял в соседние города весть о том, что они могут либо сдаться ему еще до того, как он доберется до них, либо разделить ту же участь. — Она одаривает меня знающей ухмылкой и пожимает плечами. — Просто звучит так, как будто ты бы это сделал.

Из моей груди вырывается смех.

— Действительно, так и звучит.

— Я же говорила. — Она подмигивает. — Диктатор.

Прежде чем я успеваю придумать умный ответ, она скатывается с кровати и подходит к книжной полке. Затем она достает одну из книг, которые привезла с собой в кампус. Вернувшись к кровати, она бросает ее мне на колени.

— Вот, — говорит она, забираясь обратно на матрас. — Ты можешь взять ее, если хочешь.

Взяв книгу, я взглянул на название. Чингисхан: взлет и падение монгольской империи. Удивление бурлит в моей груди, когда я поднимаю глаза и снова встречаюсь с ее взглядом.

Я поднимаю брови.

— Ты действительно даешь мне одну из своих драгоценных книг по истории?

— Да.

Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. Хотя для нее, я знаю, это так.

Затем она сужает глаза и поднимает палец вверх.

— Но, если ты испортишь хотя бы одну страницу, я возьму один из тех дорогих ножей на кухне и перережу тебе горло, пока ты спишь.

Еще один удивленный смешок вырывается из моей груди. Покачав головой, я одариваю ее улыбкой, полной вызова.

— Ты всегда можешь попробовать, милая.

Она закатывает глаза и тоже качает головой.

Когда она снова встречает мой взгляд, я удерживаю его и слегка киваю, говоря уже более серьезным голосом:

— Я буду очень заботиться о ней.

В ее глазах загорается теплый огонек, и она улыбается мне в ответ.

И в этот момент мне кажется, что, между нами, что-то безвозвратно изменилось.

27

ОЛИВИЯ

Веселая музыка уже доносится из нескольких зданий по всему кампусу. Мне никогда не нужен календарь, чтобы сказать, когда начнутся выходные, потому что все вечеринки делают это за меня. А студенты Хантингсвеллского университета действительно знают толк в вечеринках. Не то чтобы я была на одной из них. Но все же. Судя по тому, что я видела во время прогулок по утрам после вечеринок, похоже, что все они провели ночь, которую никогда не забудут. Или