Честь - Элиф Шафак

Пимби решила повернуть разговор в иное русло.

– А что сказал ваш отец, когда вы решили стать поваром? – спросила она. – Не возражал?

Это был довольно рискованный вопрос. Сама того не зная, она коснулась болевой точки. Его отец возражал, очень даже возражал, дрогнувшим голосом признался Элайас. Несколько лет они не разговаривали, но потом помирились. Кстати, интерес к стряпне у него возник еще в детстве. Мальчишкой он очень жалел свою сестру, Клео, и всячески старался ее порадовать.

– Ваша сестра была больна? – спросила Пимби.

– Она была особенная.

Правда, дети, живущие по соседству, называли ее другим словом: дефективная. Она родилась с тяжелым синдромом Дауна и отставала как в физическом, так и в умственном развитии. Брат ходил в местную школу, в класс для особо одаренных детей, а сестре приходилось ездить на автобусе в специальное учебное заведение, расположенное на городской окраине. Она часто приходила в уныние, раздражалась по пустякам, плакала, разбрасывала и ломала игрушки, рвала на себе волосы. Маленький Элайас заметил, что лучшее средство ее успокоить – вкусная еда. Учуяв запах свежеиспеченного яблочного пирога, она расплывалась в улыбке и моментально забывала про свои горести. Постепенно Элайас научился готовить для сестры лакомые блюда. Со временем ему стало ясно, что они с сестрой помогли друг другу: пытаясь немного скрасить ей жизнь, он нашел собственное призвание.

Когда замешиваешь тесто, жилы твои наполняются силой земли. Когда жаришь мясо, душа убитого животного разговаривает с тобой, требуя к себе уважения. Когда чистишь рыбу, ты слышишь шум воды, в которой она плавала. Поэтому с рыбой надо обращаться бережно, чтобы готовое блюдо хранило память о море. Пимби слушала как завороженная. Некоторые слова были ей незнакомы, но, к собственному удивлению, она понимала все, что он говорил.

– Аллах всемогущий… Я должна бежать.

Пимби вскочила, лишь сейчас осознав, как долго они просидели на детской площадке.

– Хотите, я провожу вас до вашей парикмахерской и донесу сумки? – предложил он.

– Нет-нет, – решительно возразила она. – Я справлюсь сама.

Ей пришло в голову, что кто-нибудь из знакомых может увидеть их вместе и рассказать об этом. Пойдут сплетни, которые рано или поздно непременно дойдут до ее мужа и детей. Сердце ее сжалось при мысли, что она никогда больше не увидит этого человека. Но он, даже не догадываясь о том, что творится у нее в душе, протянул ей визитную карточку.

ЭЛАЙАС СТЕФАНОС РОБЕРТ ГРОГАН

Шеф-повар

Она прочла все его имена, удивившись, что у него их так же много, как и национальностей. На обратной стороне карточки значилось название ресторана.

– Если вы придете вечером, я не смогу оставить кухню. Обеденное время тоже горячая пора. А вот если вы заглянете после четырех, я с удовольствием покажу вам ресторан и приготовлю для вас что-нибудь особенное, – пообещал он.

В ответ Пимби не могла дать ему ничего. Ни визитки. Ни адреса. Ни обещаний.

На прощание он хотел поцеловать ее в щеку, но она резко дернулась, чем привела его в замешательство. Заметив его смущение, она расстроилась и протянула ему руку. Но он не стал ее пожимать, потому что размышлял о причинах, заставивших Пимби уклониться от поцелуя. Наконец он погладил ее запястье, а она слегка коснулась рукава его куртки. Момент был такой неловкий, что, наблюдай за ними сторонний зритель, он наверняка расхохотался бы. Едва коснувшись друг друга, оба дернулись, словно схватились за оголенный провод, и разбежались в разные стороны, не оглядываясь.

Красавица и Чудовище

Лондон, декабрь 1977 года

Тобико отмечала день рождения. Меньше чем за год до того, как жизнь семейства Топрак вошла в крутой вираж, сердце семилетнего Юнуса было насквозь пронзено стрелой любви.

Тобико исполнилось двадцать. Юнус слышал, как она сказала о себе: «Я типичный Стрелец», но понятия не имел, хорошо это или плохо. Сам он родился под знаком Льва, и это ровным счетом ничего для него не означало. Все, что имело значение, – разница в возрасте между ним и Тобико, пропасть, которая становилась все шире, лишая его надежды когда-нибудь догнать любимую.

Он сидел в углу, мрачный и хмурый, поедал попкорн из пластикового пакета и наблюдал, как обитатели старого особняка преподносят имениннице подарки: серебряные сережки для пирсинга, огромные булавки, ошейник с шипами, плетеный браслет, кожаный ремень с заклепками, ботинки на «тракторной» подошве. Среди подарков был также лоскутный коврик с вышивкой «Марихуана исцеляет все», несколько бисерных украшений, плакат с портретом Патти Смит, книги («Сияние» Стивена Кинга, «Юг без признаков Севера» Чарльза Буковски), полицейский шлем (похищенный у раззявы-офицера, который оставил его на столике в кафе), плакат с надписью «Скука ведет к революции» и черная футболка с изображением панк-группы «Damned».

Юнус держался в стороне от всеобщего веселья. Он хотел преподнести Тобико свой подарок последним. На это имелось две причины. Во-первых, он надеялся хотя бы на несколько минут остаться с любимой наедине. Во-вторых, он был далеко не уверен, что подарок ей понравится. Эта неуверенность только усилилась, после того как он увидел, какие презенты выбрали остальные.

Томясь сомнениями, Юнус хмурился в углу, когда в комнату вошел Капитан. На нем были такие тугие джинсы, что трудно было представить, как Капитан сумел в них втиснуться, кожаная куртка, которая была ему велика размера на два, и байкерские ботинки. Никакого подарка Тобико он не принес. Ограничился тем, что поцеловал ее в губы и буркнул:

– Мой сюрприз будет позднее, детка.

На несколько мгновений Юнус исполнился решимости последовать его примеру. С замирающим сердцем он представил, как подходит к Тобико ленивой самоуверенной походкой – в школьных серых брюках и голубом свитере, который связала мама, – целует ее и загадочно роняет:

– Мой сюрприз будет позднее, детка.

Интересно, как отреагирует на это Тобико? Улыбнется ему так же, как Капитану? Вряд ли. Юнус закрыл глаза и прислушался к нервному бурчанию в желудке. Мама всегда предупреждала его: «Будь осторожен с девчонками. Они вовсе не такие простодушные, как вы, мальчики. Они умеют играть на вас, как на сазе»[9]. Но если это действительно так, если Тобико будет играть на нем, мелодия, которую она сумеет извлечь из него сегодня, окажется унылой и меланхоличной.