Самсон. О жизни, о себе, о воле. - Самсон

Догадка пришла неожиданно и заставила меня вмиг вернуться к реальности. Когда вода стала подбираться к поясу, я вдруг осознал, что происходит. «Не может быть! Не может, чтобы вот так! Это слишком просто! Так не должно произойти!» – стучало у меня в голове.

Мне хотелось искренне верить, что это только продолжение пытки, уготованной мне ментами. Ее заключительная часть, цель которой – окончательно сломать мою психику. «Здесь, наверное, все специально предусмотрено. Человек сначала начнет кричать что есть силы, стучать головой в железную дверь за спиной. Затем хрипеть и захлебываться. А потом откроется сливное отверстие в полу и все закончится. Ведь иначе и быть не может. Но они не могут просто взять и убить человека, которого задержали вчера на улице… Вот сейчас должен повернуться вентиль. Нет, вот сейчас. Через две секунды, когда вода дойдет мне до шеи», – думал я, наблюдая, как стремительно поднимается уровень воды в стакане. Но ничего не происходило. Вот ледяная влага уже облизала мне грудь и стала приближаться к подбородку. Подошвы туфлей плавно, словно нехотя отделились от пола. Но только легче от этого не стало. Наоборот. Вытянутые вдоль туловища руки не давали шанса удержаться на плаву. Я, насколько это было возможно, закинул голову назад. И вот наконец наступил момент, когда вода коснулась рта, проникла в носоглотку, вызвав при этом приступ сильного кашля и лишая меня последнего глотка воздуха. Это уже был предел. Надежда на спасение улетучилась, как дым под резким порывом ветра. Я вдруг понял, что это никакая не пытка, что меня убивают всерьез. Иногда наступает момент, когда у человека пропадает всякая надежда на спасение. Но на смену сразу пришел страх за свою жизнь. Мне не хотелось умирать. Я хотел еще жить, ведь я был так молод…

Я вдруг понял, что никакой спасительный вентиль не откроется и что для меня уже все кончено. Яростно отплевываясь от воды, я не выдержал и заорал, громко, истошно, что было сил, напрочь срывая голосовые связки. Разрывая кожу на руках и проявляя настоящие чудеса гибкости в затекших конечностях, я попробовал продрать руки кверху. Когда мне это не удалось с первой попытки и лицо впервые целиком скрылось под водой, я постарался с помощью рук приподнять свое тело чуть выше, чтобы можно было дышать. Глотнув воздуха, я предпринял вторую попытку вытащить руки наверх. И вдруг у меня получилось. Это была победа. Теперь можно было упереться ладонями в стены и без проблем продержаться на плаву, находясь в воде лишь по плечи. В таком положении, перебирая руками, я мог оставаться до конца. До той самой секунды, когда в стакане больше не останется ни глотка выдавленного через вентиляционное отверстие в потолке воздуха и уровень воды поднимется до мерцающей над головой лампочки. Тогда произойдет короткое замыкание и я получу смертельный удар током.

Но ничего этого не случилось. Достигнув верхней части дверного косяка, уровень воды стал прямо на глазах падать. То ли наблюдавший за всем происходящим за дверями сержант понял, что последнее слово осталось за мной, так как я все же смог освободить руки, то ли именно на этом этапе заканчивалась пытка; но через некоторое время, когда в забранной решеткой дырке в полу исчез последний литр воды, дверь в камеру распахнулась. Не в состоянии больше управлять своим телом я, вконец обессиленный и промокший до нитки, рухнул прямо под ноги недовольно скрививших свои поганые рожи сержантов. В моей голове заезженной пластинкой крутилась только одна мысль – я победил!

Я чувствовал, как сержанты, подхватив меня под руки, долго волокли по коридору, затем, матерясь, поднимали по железным ступенькам. Где-то вдали послышался скрип открываемой двери, и меня втащили в камеру. «Наконец-то хоть теперь меня оставят в покое и дадут отдохнуть», – подумал я сквозь туман сознания. Но это было не так. Сержанты не собирались уходить. Они о чем-то договаривались, но о чем точно, я не слышал. Потом один из них ушел, а второй, судя по запаху, закурил. Вскоре послышались шаги.

– Нашел?

– Вот какой-то ремень от брюк, больше ничего нет.

– Ладно, сойдет. Сейчас такую «ласточку» забацаем – до могилы, падла, не разогнется.

После непродолжительной возни сержанты схватили меня за руки, вытянули их вперед и, надев на них петлю из кожаного ремня, рывком завели назад за плечи. Следом, натянув ремень до предела, накинули мне на щиколотки петлю-удавку. «Ласточка» была готова. Раньше я только слышал о таких нечеловеческих методах, и вот теперь пришлось это испробовать на себе самом. Сильный удар по ребрам был завершением очередной экзекуции.

– Посмотрим, как ты теперь запоешь.

Дверь с грохотом закрылась, и я снова остался один на один со своей болью. Все повторилось в точности, как и в первый раз. Сначала боль во всем теле усилилась до предела, потом пропала чувствительность, а в конце отключилось сознание.

Сколько прошло времени, я не знаю. Похоже, на тот момент его для меня вообще не существовало; но вот наступило мгновение, когда я все же очнулся от того, что меня обдало чем-то холодным. С невероятным усилием я открыл глаза и первое, что увидел, это были до блеска начищенные ботинки, стоявшие в шаге от меня. Вокруг образовалась целая лужа, а по лицу стекали капли воды. Я понял, что меня окатили из ведра холодной водой, приводя в сознание. Чисто машинально я попробовал пошевелить руками и сразу понял – я уже не был связан ремнем. Однако тело, отвыкшее от нормального тока крови, отказывалось слушаться. Жизнь нехотя возвращалась в одеревеневшие конечности. Сил подняться на ноги совершенно не было. Да и, если честно, не хотелось этого делать. Единственным желанием на тот момент было отлежаться и прийти в себя.

– Доброе утро, герой недоделанный! Как самочувствие? Жалобы есть? А вопросы? – слегка наклонившись, спросил длинный сержант.

– Есть один вопрос, – кривясь от боли, ответил я.

– С удовольствием послушаю. Валяй.

– Сколько тебе до пенсии осталось?

– По выслуге лет – всего восемь, – не до конца понимая смысл заданного вопроса, все же ответил сержант и тут же добавил: – А тебе это зачем?

– Ничего. Просто ты не доживешь до нее. Сдохнешь. Такие, как ты, долго не живут.

Следом последовал удар ногой в грудь, и с моих губ полетели капли воды вместе со сгустками крови.

– Хлебало захлопни, червь поганый! – заорал сержант, нанося мне удары по туловищу.

Его ботинки врезались мне в живот, и я уже чувствовал, что от нехватки дыхания вот-вот потеряю сознание, как вдруг со стороны коридора донеслось:

– Отставить, сержант!

На пороге камеры выросла фигура самого начальника КПЗ, а за его спиной маячил следователь Сомов.