Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

разбрызгал цветочный настой на пол. Возле стола разместились два ложа с кожаными подушками, напротив друг друга. Напольный бронзовый лампадарий с двумя светильниками высвечивали стол с блюдами и кувшинами.

– Рад тебя приветствовать, сенатор, – произнёс с приветливой улыбкой Манлий. – Ты оставил в моей скромной бане всю усталость от последних дней?

– О да! Ощущаю тело обновлённым, словно вновь родился! Не притирания маслом мне были нужны, а возможность смыть дорожный пот и грязь. Истинное наслаждение! И это несмотря на то, что в твоей бане нет мраморных изваяний и колонн с украшениями. И нет плескательных фонтанов и бассейнов с мраморными ступенями, какие приходилось наблюдать в Риме.

– В Риме такую простую баню назвали бы тараканьей дырою. Но, правые боги, как мне бывает приятно заходить в свою баню, где нет ничего, кроме пользы! – сказал Манлий поторопил гостя приступить к обеду.

Оказалось, что сегодня Архипп, получив указание хозяина, пригласил наёмного повара, и тот вместе с ним наготовил всего: жареных голубей с оливками, мясо кабана под острыми приправами и фаршированное свиное вымя. Закуска состояла из морских ежей и устриц. Перемена блюд сопровождалась здравицами богам и за императора Клавдия. На десерт – фрукты, печенье и сладкое вино.

Тонкий аромат вина заполнил триклиний. Сенека не был большим любителем хмельных напитков, но не удержался от хвалебных слов:

– Восхитительный запах! Я ещё не попробовал, но уже представил себе сладость обожжённых солнцем гроздей винограда. Манлий, позволь угадать сорт вина! – Не дожидаясь ответа, уверенно заявил: – Не ошибусь, если скажу, что божественный напиток Диониса родился на Фасосе!

– Угадал, сенатор! Умеют греки выделывать хорошие вина! Не зря говорят, от них пошло всё виноделие.

Сенека загадочно улыбнулся:

– Готов поспорить, уважаемый Манлий, что виноградарство пошло от египтян. Дионис происхождением из египетских богов, как многие другие боги греков и римлян. По легенде, Дионис первый вырастил виноградную лозу, случайно узнал вкус вина, а когда путешествовал по миру, учил крестьян высаживать лозу, растить её до спелости ягод и готовить хмельной напиток.

– Так мы должны благодарить египтян за то, что в мире столько выпивох и беспробудных пьяниц?

– Египтяне ни при чём. И даже Диониса не следует осуждать. Он давал советы, в какой мере пить вино, чтобы оно не приносило горя и несчастья, а употреблялось для пользы, поднимало настроение, укрепляло здоровье.

– Трудная для людей задача. Где проходит грань между приятным общением во время застолья и безобразным пьянством?

– Ну, это несложно выяснить, – рассудил Сенека, – пьяным может оказаться любой, кто до этого не был подвержен этому пороку. Пьяный делает много такого, от чего, протрезвев, краснеет. Но это ещё не пьяница. Истинный пьяница редко когда бывает трезвый. Опьянение – не что иное, как добровольное безумие. Например, Александр Македонский во время пира убил верного и любимого друга Клита, а поняв своё преступление, хотел умертвить себя. И ведь действительно заслуживал смерти!

– Такое бывает, когда душа, побежденная хмелем, над собою не властна, – согласился Манлий. – Как от винного сусла лопаются бочки и отстой, лежавший в глубине, силою жара вздымается вверх, так и в нас, когда бродит вино, все скрытое в глубине поднимается и выносится наружу.

– Манлий, дорогой, вспомни, что погубило Марка Антония, человека великого и с благородными задатками! Разве не пьянство и не страсть к Клеопатре, не уступавшая страсти к вину? Эти пороки сделали его врагом Рима, своего отечества, и усугубили жестокость нрава, когда Марк Антоний, напившись вином, жаждал крови. Всем известно, как ему во время пиршества среди царских яств на блюде принесли голову Цицерона!

Сенека, вспомнив любимого оратора, помрачнел, а затем глухо произнёс:

– Мерзко даже не то, что он пьянел, а то, что он творил всё это пьяным.

Недолго помолчали, затем хозяин дома вспомнил, что ещё не услышал от гостя новости и слухи, бродившие в Риме в последнее время. Сенека рассказал, что знал, но настроение себе испортил, стал жаловаться на судьбу:

– Безжалостная Фортуна раскрыла мне души верных друзей и отделила истинных друзей от мнимых. Сколько бы я отдал, чтобы узнать это, когда пребывал в безопасности и счастье!

– Друг мой, не следует много грустить из-за непостоянства Фортуны! Она богиня ветреная! – успокаивал Манлий. – Мудрецы говорят: чтобы беды не застали тебя врасплох, готовь душу к трудностям. Будь похожим на воина, который в мирное время закаляет себя тренировками.

– Это ещё мой отец говорил нам, что не следует пытаться изменить обстоятельства, а лучше подготовить себя к любому обороту событий. Поступать, как делают моряки. Когда море безветренное, они налегают на весла. Ветер по курсу – поднимают паруса. Подул иной ветер – паруса свертываются. Моряки не прилагают усилия к тому, чтобы изменить ветры или состояние морей, а готовятся к тому, чтобы приспособиться к такому изменению.

Глава шестнадцатая

Письма к матери

Ссыльный сенатор продолжал жить у Манлия, скучая в одиночестве, когда хозяин уходил по своим делам. Луций не знал, чем занять ум, и только вечера за ужином проходили в интересном общении с префектом. Обычно Манлий начинал беседу с обсуждения местной погоды, о которой за время проживания на Корсике получил неплохие познания:

– Осень на Корсике, особенно на нашей половине острова, – дурное время года. Уже не лето, но ещё не зима. Но зимой большие морозы случаются редко, а лето жаркое. В эту пору мало дождей, из-за недостатка влаги земля почти ничего не родит. Травы для скота не хватает, отчего местные жители разводят коз, способных самостоятельно находить пищу в скалах.

– Чем тогда люди питаются?

– Часть продуктов, которых невозможно здесь изыскать, завозится с другой стороны, где условия для хозяйствования благополучнее. Следить, чтобы народ не голодал, входит в мои обязанности. И чтобы торговцы не завышали цены. Ты не забывай, что вокруг море, где водится разная рыба и прочая живность. Корсиканцы – хорошие рыбаки. Не позволят голодать своим семьям. К тому же есть немало ныряльщиков, которые добывают лучшие в Средиземноморье кораллы, по цвету их называют «бычья кровь». Хотя скажу тебе, Луций, – опаснейшее ремесло! Кораллы достаются дорогой ценой, так как находят их на большой глубине, и всюду опасные течения.

Если Манлий находил необходимым, рассказывал, что случилось с ним за день. Затем они вкушали то, что приготовил грек Архипп вместе со слугой Сенеки.

Однажды греку удалось купить мясо дикого кабана и заодно – особый соус, какой готовят корсиканские рыбаки. Нежное мясо, томлённое со специями, Сенеку не удивило, а к соусу под названием «гарум» он проявил недоверие. В тот