Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

с обвинениями в отношении Агриппины и Юлии Ливиллы, требовал смертной казни. Но в последний момент, когда сенаторы уже согласились, всё же смягчил приговор, заменив ссылкой на Понтийские острова. И обязал «заговорщиц» взять с собой урну с прахом Лепида, держать при себе день и ночь, без захоронения.

Указ императора также предписывал не оказывать им почести членов императорской семьи. Стражникам, приставленным наблюдать за ссыльными женщинами, было велено сообщить местным жителям, чтобы те ничего не продавали этим двоим несчастным, не дарили еду и не оказывали какую-нибудь поддержку. «Будет лучше, если они умрут!» – распорядился император.

Чтобы не голодать, Агриппина и Юлия собирали на острове яйца гнездившихся птиц, охотились с палками на мелкую живность, ради пропитания ловили рыбу на обрывки сетей, оставленных на берегу. Им приходилось нырять в море за губками, предлагая их островитянам в обмен на хлеб и сыр.

Расправившись с сёстрами, как ему казалось, навсегда, Калигула присвоил их дома с имуществом, рабами и денежными средствами. Малыша Луция Домиция, сына Агриппины, отдал на воспитание сестре покойного мужа Агенобарба.

Глава четырнадцатая

Случайный император

Уничтожив заговорщиков из ближайшего окружения, Калигула почувствовал себя в безопасности и стал неуёмен в распутстве и кутежах, невероятно груб с людьми, непредсказуем в решениях, поступках и действиях. Участились казни, логика которых сводилась к тому, чтобы, несмотря на происхождение и титулы, никто не должен сравнивать себя с «божественным» императором.

Однажды Калигула без всякого повода рассмеялся на пиру. Один из гостей деликатно спросил о причине и услышал пугающий ответ:

– Я подумал, все вы здесь сидите и не знаете, что стоит мне бровью повести – и кто-то из вас будет мёртв.

Калигула это сказал с прежней весёлостью, но для убедительности уже серьёзно добавил:

– Этим мертвецом сейчас можешь оказаться ты сам.

Однажды в Сенате император удивился «новости», что в Иудее, подвластной Риму провинции, жители поклоняются своему Богу, а потом упоминают в молитвах императора и римских богов. Калигула усомнился в преданности иудеев и распорядился установить в главном Храме Иерусалима статую со своим изображением – как напоминание о своей божественной сущности, ведь он считал себя богом. В ответ иудеи готовы были поднять бунт, а когда наместник Публий Петроний сообщил об этом и просил «войти в положение», Калигула отменил распоряжение, но приказал казнить наместника. Такое решение лишь подстегнуло заговорщиков.

Покончить с «неразумным» императором наметили в завершающий день Всеримских игр на Палатине (24 января 41 года), когда по традиции на улицах Рима проходили многолюдные гуляния и застолья с бесплатным угощением и вином. Император присутствовал в театре на спектакле, оттуда отправился во дворец, укорачивая путь по подземному переходу. Встретил группу мальчиков, только что исполнивших праздничные гимны, остановился, похвалил и одарил монетами.

Убийцы рассчитывали, что когда Калигула окажется в переходе, с ним нетрудно будет расправиться. Его телохранителей сумели привлечь на сторону заговорщиков, а император, расставшись с мальчиками, направился дальше, не заметив, что остался без охраны. Сзади из-за колонны бесшумно выскочил человек и нанёс удар мечом в затылок и шею, а затем, когда удивлённый Калигула развернулся, – в грудь. Смертельно раненный, император успел крикнуть «я жив!», но вместо верной охраны рядом оказались другие участники заговора. Некоторых он узнал, а они с криками «делай своё дело!», «бей еще!», «получай своё!» бросились добивать, куда кто попадёт.

Гвардейцы, находившиеся неподалеку от места убийства, не знали о замыслах заговорщиков. Они сбежались на шум и крики, в луже крови увидели бездыханного императора, схватились с заговорщиками, кого-то убили, ранили, но остальные участники расправы ускользнули.

Разгорячённые протилой кровью, заговорщики с толпой уличных зевак направились к дому Цезонии, пятой супруги Калигулы. Дородную телом женщину, уже лишившуюся чувств от страха, волокли за волосы из спальни во двор, где закололи мечом, как жертву перед алтарём. Кто-то выкрикнул, что хорошо бы истребить «семя» Калигулы: бросились искать годовалую дочь Юлию Друзиллу. Бдительный центурион обнаружил её в саду вместе с няней, выхватил ребёнка из цепких рук и, держа за ножки, размозжил головку об угол скамьи.

Первые дни после убийства Калигулы римляне боялись верить слухам. Знали, что тиран любил устраивать похожие инсценировки ради потехи или чтобы выяснить настроение народа. Настал день, когда римляне убедились в том, что произошло, узнали правду и вдруг заговорили о своих утраченных свободах. Прежде всего, о возможности выражать мнения. На Форуме вновь появились ораторы, предлагали возвратиться к прежним устоям Римской республики, утраченным в результате диктаторского правления Юлия Цезаря и Октавиана Августа. Вспомнили чёрные дни правления императоров Тиберия и Калигулы, их родственные связи от принцепса Августа. В Сенате обсуждали вопрос «о признании Цезаря и Августа гонителями гражданских свобод» и, как следствие, предлагали разрушить посвященные им храмы.

В подобных случаях возникает ситуация, когда властные структуры теряют возможность управления государством, влиять на настроение в обществе. Обычно за них это пытаются делать заговорщики, простые граждане на Форуме или организованная армия. В дни безвластия, пока в Риме сенаторы спорили о будущем для римского народа, военные искали кандидата на опустевший престол с выгодой для себя.

 * * *

Ораторы, доказывавшие народу на Форуме преимущества республиканского строя перед диктатурой императоров, забыли или просто не знали историю Афин, «родины демократических институтов и свобод». Афинский народ ежегодно выбирал правящий Совет из девяти человек во главе с Верховным архонтом. Их авторитет, тем более решения Верховного архонта, считался непререкаемым, а власть – почти абсолютной, но однажды усилиями «всенародно избранного» мудрого правителя Солона она была порушена. Как он думал, «в интересах простого народа», из благих намерений Верховный архонт добавил в управление Афинами новые «демократические институты» – Буле (Совет народа) и Гелиэи (Суд присяжных), значительно ограничившие права Совета архонтов. Увы, реформы в управлении не привели к ожидаемому миру и согласию между различными слоями населения. Наоборот, начался затяжной период политической борьбы за власть над Афинами, завершившийся тем, что после длительной поры безвластия, анархии, естественно установилась тираническая власть аристократа Писистрата, длившаяся более тридцати лет. В конце жизни единовластный правитель убедил афинян в необходимости унаследования власти собственными сыновьями Гиппархом и Гиппием…

 * * *

В день убийства Калигулы гвардейцы рыскали по дворцу и в одной из дальних комнат обнаружили за портьерой трясущегося от страха тучного немолодого человека. Узнали Клавдия, дядю императора. В правление племянника он тихо и скромно проживал во дворце, в политику не вмешивался, государственных должностей не занимал. Вспомнив, что престол остался без преемника, военные подхватили напуганного Клавдия на руки и полумёртвого