Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

Ведь человек – разумное существо; значит, для него высшее благо – выполнить то, ради чего он рождён. А что требует от него разум? Ничего трудного: жить согласно своей природе. Трудно это лишь по причине всеобщего безумия, когда мы все толкаем друг друга к пороку. А от человека требуется всего лишь вернуться к здравомыслию».

Погрузившись в размышления, Сенека обнаружил, что избавился от опасений за свою жизнь на острове. Он с увлечением занялся сочинением стихов. В юности у него был кумир – Геркулес. Тогда Луций восхищался его презрением к страху, пренебрежением смерти. Теперь же, оказавшись на неприветливой Корсике, сел за поэму «Геркулес в безумье», по мотивам трагедии Еврипида, внеся некоторые изменения.

Своё сочинение Сенека прочитал Манлию, поэма понравилась, после чего началась работа над второй частью – «Геркулес на горе Эта». Здесь автор уделив внимание рассуждениям о душевных муках героя после того, как тот по неосторожности убил человека.

За первыми поэтическими сочинениями последовали философские трагедии «Федра», «Эдип» и «Медея», – об извечной борьбе между добром и злом. В каждой Сенека задавался вопросом, стоит ли жить, если торжествует зло? Размышления на эту тему подтолкнули к работе над философским трудом «О скоротечности жизни». Заканчивая очередную главу, он удивлялся, насколько свободно текут его мысли, облекаются в точные слова, а слова удачно сочиняют фразы:

«…Коварная природа так устроила, что какому-то животному позволят прожить по пять или по десять поколений человека. А человеку, рожденному для великих дел, положила конец куда скорейший. Рождаемся мы так ненадолго, и отведённое нам время пролетает неощутимо скоро, уходим из жизни, не успев к ней подготовиться.

…Жизнь человеческая довольно долгая, чтобы человеку с избытком хватило на свершение величайших дел. Необходимо всего лишь распределить свою жизнь с умом. Наша расточительность и небрежность позволяют ей утекать у нас меж пальцев, а когда пробьёт наш последний час, мы с удивлением обнаруживаем, что жизнь, течения которой мы не уловили, бесповоротно истекла. Как имущество, пусть и скромное, переданное доброму хранителю, умножается, так и время нашей жизни удлиняется для тех, кто умно им распорядится. Жизнь длинна, если знаешь, на что её употребить, так что, не следует плакаться по поводу того, что нам отводится маловато времени на жизнь!

…Нет науки труднее для человека занятого, чем жить достойно. Преподавателей всех прочих наук сколько угодно; а жизни учишься с рождения, и всю жизнь учишься умирать. Существует опыт великих мудрецов, которые, оставив всё, что им мешало познанию жизни, отказавшись от богатства, от обязанностей, от удовольствий, до глубокой старости отдавались одному занятию – учились жить. Как хорошо известно, так и не научились этому. Что говорить о прочих людях?

…Никто не думает о смерти. Всякий заходит в своих надеждах продлить жизнь далеко вперёд, а некоторые стараются заглянуть вовсе по ту сторону жизни. Они заботятся об огромных надгробиях, о посвящении общественных зданий, о дарах, которые будут положены в погребальный костёр, и о пышной всем на зависть похоронной процессии. А если разобраться, прожили они так ничтожно мало, что следовало бы хоронить их гораздо скромнее, при свечах и факелах…»

Часть вторая

Уроки милосердия

 Глава семнадцатая 

Время действовать

По возвращении в Рим Агриппина спешила наверстать упущенные возможности. По указу императора ей вернули гражданские права, дом, но заполучить имущество полностью не удалось, так как Калигула успел распродать большую часть на торгах, как конфискованное у государственной преступницы. Однако после возвращения из ссылки главным для себя Агриппина считала восстановление утраченных связей с влиятельными людьми, пригодных для реализации дерзких замыслов. Она поняла, что в жестокосердном римском обществе вдове с ребёнком трудно выживать, нужна опора в виде состоятельного супруга, непременно знатного рода.

Агриппина остановилась на Сульпиции Гальбе. Аристократ из древнего патрицианского рода, известный военачальник, наместник императора в провинции Испания. И, что немаловажно, не старик и приятной наружности. Правда, Гальба был женат, но это обстоятельство не смутило Агриппину. Она принялась за осаду этой «крепости» женскими чарами, и военачальник не устоял. Ради того, чтобы жениться на племяннице императора Клавдия, Гальба обещал развестись с законной супругой.

О намерениях обольстительницы уведомили мать Гальбы, женщину строгих нравов. Сообщили также его слишком доверчивой супруге. Со стороны семейства Гальбы и родни супруги все дружно встали на защиту брака, трещавшего по швам. В результате развод не состоялся. Агриппине пришлось отступить, но попыток устроить личную жизнь с другими кандидатами она не оставила.

Поглядывая вокруг на женатых, овдовевших и ещё не женатых мужчин, близких к императорскому двору, Агриппина неожиданно посмотрела на императора Клавдия другими глазами, и чем больше она об этом думала, тем отчётливее видела, как осуществить новую задачу. Предстояло опять пустить в ход главное оружие красивой молодой женщины, против чего не устоит, ни один мужчина – обольщение. Даже если он – римский император, женатый на Мессалине, от которой у него двое детей.

Агриппина наметила план решительных действий. Для начала ей придется потрудиться, чтобы втереться в доверие к Клавдию. Но поскольку он приходится дядей Агриппине, всё намного проще. Второе, без душевных разговоров с ним не обойтись, от них зависят дальнейшие действия. Лучшим поводом для активных действий племянница посчитала какой-нибудь семейный праздник. Например, день рождения дяди, когда между непринужденными родственными поцелуями возможны «нечаянное» соблазнительное прикосновение, двусмысленные намёки. А если откровенно кокетничать, то под невинным предлогом – дескать, разве не должно быть симпатии у племянницы к пожилому родному дяде? Важно стать тенью Клавдия, пусть привыкает к тому, что племянница появляется всюду, где бывает он, «случайно» оказывается рядом. Важно только действовать осторожно, усыпить бдительность, чтобы он ничего дурного не подозревал.

Для соблазнения Клавдия требовался скрупулёзный подход к внешности. Агриппина учла и это. Она должна быть не просто милой, а всегда красивой. И в одежде Клавдий не должен увидеть никакой вульгарности – одна привлекательность, сплошная загадочность. И, конечно, Агриппине придётся блистать проявлением незаурядного ума, чтобы Клавдий мог усомниться в подобных способностях у Мессалины.

Но рассчитывать на то, что Клавдий вот так сразу оценит усилия племянницы и вдруг расстанется с Мессалиной, не приходилось. От Агриппины потребуются огромные усилия, немало времени и терпения.

Для начала она использовала семейные мероприятия, в которых император принимал непосредственное участие. По праздникам и торжественным датам Клавдий одаривал детей родственников. На сей раз Агриппина наметила явиться во дворец, чтобы отблагодарить дядю за подарок её сыну Луцию Домицию. Клавдию пришлись по душе ласковые слова племянницы, хвалебные речи,