Женское лицо разведки - Виталий Павлов

Отец, Карим-ага, активно участвовал в установлении в Туркмении советской власти, сражался против ее врагов в Гражданскую войну. Вернулся домой с боевыми наградами. Дома занялся ремонтом часов и освоил ювелирное мастерство.

Молодая Биби-иран училась в средней школе, затем в сельскохозяйственном техникуме, одновременно работала лаборанткой в ветеринарном институте. Мечтала стать хирургом, готовилась к поступлению в институт.

«Работая препаратором, — сознается Ирина Каримовна, — сначала очень боялась лягушек, а затем уже все стало получаться так хорошо, что доцент хвалил мои искусные швы шелковыми нитками на лягушках после студенческих операций».

Когда ей исполнилось 18 лет, ее заметил режиссер киностудии «Туркменфильм» и пригласил на кинопробы. Ей сразу дали одну из главных ролей в фильме «Умбар», которую она сыграла весьма успешно.

Судьба, казалось, была определена. Заметив явный театральный талант молодой девушки, ее направили в Ленинград, где она училась в театральном училище. Окончив его, работала в Ташкенте на киностудии «Узбекфильм».

«В Ленинграде, — вспоминает Ирина Каримовна, — я встретилась со многими известными советскими артистами: Тамарой Макаровой, Яниной Жеймо, Зоей Федоровой, Яковом Свердлиным, Петром Алейниковым и видными режиссерами: Хейфицем, Зархи, Козинцевым, Траубергом, Роммом, Герасимовым. Они хвалили и ободряли меня, говорили, что у меня есть хорошие перспективы стать настоящей актрисой».

Она вернулась окрыленная надеждами и стала работать на «Узбекфильме», режиссер Ганиев-наби даже взял шефство над ней, как будущей национальной звездой.

Однако ее жизненные и многообещающие творческие планы были прерваны начавшейся Великой Отечественной войной.

Будучи активной общественницей и не желая стоять в стороне в то время, когда весь народ напрягал силы для отпора врагу, Ирина Каримовна Алимова явилась в военкомат с просьбой отправить на фронт. Узнав, что она владеет четырьмя тюркскими языками, ее зачислили в войска НКВД в качестве переводчицы. Так начался ее четырехлетний путь по дорогам войны.

С войсками НКВД И. К. Алимова прошла путь от Польши, где в Кракове встретила Победу, до Чехословакии и Австрии. В Вене их группу демобилизовали, и она вернулась в родной Туркменистан с орденом Отечественной войны.

На «Туркменфильме» работы для нее не оказалось. Семья — больная мать, несовершеннолетний брат и племянницы — бедствовала, поэтому ей пришлось временно отказаться от полюбившегося актерского ремесла.

Как сотрудницу НКВД ее взяли на работу в местную контрразведку в подразделение наружного наблюдения. На этой работе она приобрела так необходимые в разведке навыки и приемы конспиративного наблюдения за объектами, интересующими разведчика, а также, что особенно жизненно важно, обнаружение возможного скрытого наблюдения и последующего избавления от него.

Сколько раз в дальнейшей своей разведывательной деятельности за рубежом она благодарила судьбу за полученный тогда в Ашхабаде опыт, помогавший ей обеспечивать безопасность при проведении ответственных операций.

В 1947 году, когда она лечилась в санатории НКВД в Кратове под Москвой, ее пригласили на Лубянку. Там ее принял заместитель начальника нелегальной службы внешней разведки полковник А. Агамалов.

Состоявшаяся беседа изменила ее дальнейшую жизнь коренным образом. Если до этого, временно работая в НКВД, она не оставляла мечты о манившей ее артистической творческой деятельности, то теперь ей предложили путь активной борьбы за укрепление безопасности Родины за рубежом на разведывательном поприще. При этом ее откровенно предупредили, что предстоит очень опасная работа, сопряженная с необходимостью длительного нахождения вдали от родных мест и ограничениями в связи с родственниками и друзьями.

А. Агамалов сказал: «Вы можете отказаться, и это будет вполне естественно, все-таки разведка — не совсем женское дело. И предложение это мы делаем в силу крайней необходимости».

Что в эти минуты краткого раздумья происходило в душе Ирины Каримовны? Ведь она отказывалась от своей давней мечты продолжить так счастливо начавшуюся до войны карьеру киноактрисы. Перед опытными руководителями внешней разведки сидела молодая красивая женщина, мало что знавшая о разведке, но она была умудрена опытом войны, прошла ее трудными дорогами, видела много человеческого горя. Была ли она готова встать в ряды борцов за защиту безопасности своего народа?

И. К. Алимова, верная своим глубоким патриотическим убеждениям, ответила решительным согласием.

С этого момента она получила свое кодовое имя «Бир». Был намечен план обстоятельной подготовки. Ей определили задачу: наряду с освоением разведывательных дисциплин и навыков проведения практической работы изучить в добавление к немецкому также турецкий язык, что, учитывая ее языковые способности не представляло труда.

Первоначально «Бир» намечалась для работы в нелегальных условиях в Европе с легализацией в Австрии. С целью изучения немецкого языка ее направили в ГДР, где одновременно продолжалась подготовка и в разведывательном плане.

К 1953 году, когда я уже работал в нелегальной службе и знал состояние подготовки «Бир», у нас было принято решение о более рациональном использовании языковых знаний и личного опыта «Бир» на другом важном для внешней разведки направлении — в Японии.

«Бир» была вызвана в Центр, и с ней обсудили возможный план проникновения в страну назначения. Суть его сводилась к тому, что «Бир» будет выступать в качестве уйгурки по национальности, происходящей из богатой семьи, давно выехавшей из России. Родилась она якобы в Урунги, в Китае, где была знакома с другим уроженцем Урунги — «Халефом», с которым была помолвлена. И теперь, после пребывания в «родных» местах, направлялась к «жениху», который находился в портовом китайском городе Тяньцзине. Там они должны оформить свой брак и затем будут продвигаться через Гонконг в Японию.

Сообщая об этом плане «Бир», мы получили ее согласие на вариант с «браком», рассказав ей о «Халефе» — разведчике-нелегале Шамиле Абдуллазановиче Хамзине, уже имевшем некоторый опыт разведывательной работы, также холостом человеке. При этом ни о каком принуждении не было и речи! «Бир» было сказано, что такое решение проблемы организации их разведывательной работы является наиболее надежным. А что касается их дальнейшей жизни, то они будут вправе решать ее по собственному желанию. Если у них сложится счастливо семейная жизнь, мы будем только рады.

Забегая вперед, скажу, что при первой встрече «Бир» с «Халефом» понравились друг другу и весь долгий срок пребывания в Японии жили дружно и счастливо. Семейный союз их продолжался после ухода в отставку.

В конце 1953 года «Бир» выехала в Урунги, затем направилась поездом в Тяньцзинь. Там на вокзале ее должен был встречать «по приметам» «Халеф».

Здесь произошла первая осечка. На вокзале его не оказалось! «Бир» предстояло самостоятельно в совершенно незнакомом для нее городе. Немного внутренне обеспокоившись, она взяла рикшу и отправилась в гостиницу. Было уже 2 часа ночи.

В гостинице «Бир» впервые столкнулась с необычными для нее китайскими нравами. Двери в гостинице не закрывались, в ее номер бесцеремонно и без стука вошел китаец из гостиничной обслуги и, осмотрев помещение, без слов ушел.

Утром согласно резервным условиям «Бир» встретилась с «Халефом» в парке. Начался их совместный путь в разведке, продлившийся для Бир «20» лет, а для «Халефа» почти на 20 лет больше.

«Бир» прибыла в Тяньцзынь под своим легендированным именем Хатыга, а «Халеф», уже прочно обосновался в городе как коммерсант Энвер Садык.

Вскоре состоялась их свадьба и они стали всем представляться не иначе, как мистер Энвер Садык и миссис Хатыга Садык.

«Халеф» уже сумел приобрести в большой эмигрантской мусульманской колонии авторитет и уважение, даже исполнял роль муллы. Миссис Хатыга помогала ему, осуществляя благотворительность среди бедных мусульман. Это создало действительно прекрасную репутацию молодым супругам.

Они обратились к американскому Красному Кресту с просьбой помочь им перебраться в Гонконг, а затем в Японию, понимая, что в послевоенной Японии содействие американцев было наиболее эффективным.

Вскоре они оказались в Гонконге. Здесь также важно было завоевать доверие американцев, чего им удалось добиться, создавая благоприятное мнение о себе среди близких к американцам лиц из числа мусульманских эмигрантов.

В поисках пути получения личных выездных виз «Бир» выяснила, что одна эмигрантка, нуждавшаяся в средствах, имела небольшой земельный участок в Токио. Узнав о готовности выгодно продать его, «Халеф» и «Бир» запросили Центр о разрешении приобрести эту собственность. Они получили согласие и оформили покупку.