Как стать злодеем в Габене - Владимир Торин

банк, – со злостью в голосе сказал Джаспер. – Ненавижу это место. Гадкие прохвосты Ригсберги и их банда злобных клерков. Вот бы кто-то сжег этот банк!

– Джаспер… – начал доктор.

– А что? Ты ведь сам говорил, что в Саквояжном районе все плохо во многом из-за этого банка. Что они присосались к Тремпл-Толл, как… как пиявки! Если бы только мистер Фиш забрал все их деньги! Они бы тогда разорились и… и умерли!

– Джаспер!

Зои слушала эту перепалку очень внимательно.

– Мистер Фиш?

– Человек-из-Льотомна, – пояснил мальчик. Лучший злодей в мире и наш друг.

– Друг – это слишком громко сказано, – проворчал доктор.

– Человек-из-Льотомна? – восхищенно проговорила Зои Гримм. – Ну надо же…

– Я скучаю по нему, – сказал мальчик. – Уж он точно придумал бы, как наказать этих банковских пиявок. Чтобы они не пили кровь. Только ему под силу спасти всех несчастных безнадег!

– Хочу, чтобы он спас маму, папу и Быдля, – прошептала Тилли Беррике. – Ты можешь попросить его спасти их?

– Боюсь, мистеру Фишу нет дела до спасения кого бы то ни было, – возразил доктор Доу. – Его заботит лишь собственное обогащение.

– Ну и пусть он бы снова ограбил этих Ригсбергов, – ответил Джаспер. – Тогда бы они полопались от злости, как волдыри!

– Он давно сбежал из Габена, – напомнил доктор.

– Жалко, что в этом дурацком городе не осталось никого такого же храброго, как он, – обреченно проговорил Джаспер.

– Нет! – воскликнула Тилли. – Здесь есть дочь Человека-в-красном! Она очень храбрая. Она не боится злых людей из банка! Вы же не боитесь?

Зои Гримм боялась кое-чего другого, а именно – моргнуть. Мысли в ее голове забурлили, как в котле. «Неслыханно! Невозможно! Восторг!»

– Мисс Гримм. – Доктор поглядел на нее с подозрением. – Я очень надеюсь, что вы сейчас не думаете о…

Его прервал бой часов. И тут же до кабинета донесся отдаленный гудок клаксона.

– Что? Кэб? – удивленно спросил он. – Вы вызвали экипаж?

Зои покачала головой, и доктор с Джаспером переглянулись. На их лицах снова проявился страх.

– Думаю, вам пора, мисс Гримм, – неожиданно сказал доктор. – Вас здесь не должно быть, когда…

Зои нахмурилась.

– Вы нас выгоняете?

– Только вас, – уточнил доктор. – Юной мисс придется остаться – я не закончил лечение.

Он шагнул к двери.

– Не оставляйте меня. – Тилли наделила Зои молящим взглядом и крепко сжала ее руку.

Мисс Гримм склонилась над ней.

– Все будет хорошо. Доктор поможет тебе. Мне и правда пора. – Она что-то прошептала на ухо девочке, и лицо Тилли просветлело.

– Правда?

Зои кивнула.

– Мисс Гримм. – Доктор открыл дверь, и Зои Гримм, напоследок подмигнув девочке, покинула кабинет.

Натаниэль Доу и Джаспер вышли в коридор следом.

– Позаботьтесь о ней, – сказала Зои. – И не вздумайте ее обижать.

– Лечение обещает быть безболезненным.

– Нет же, – возразила Зои. – Я говорю о ваших безжалостных мизантропических замечаниях и преисполненных беспросветности рассуждениях, которые обычно мне так нравятся.

– Не понимаю, о чем вы. Я совсем не…

И тут он замолчал.

– Так-так-так! – раздалось из дальнего конца коридора. Джаспер и Зои обернулись. Мальчик испуганно задрожал.

Вскинув выпирающий, как клюв, подбородок, на них глядела высокая женщина в черном платье, пальто и шляпке. На вид ей было около пятидесяти лет, и в высокой раздвоенной прическе проглядывали седые пряди. Обильно напудренное лицо белело в полутьме коридора, и даже с расстояния в дюжину шагов Зои разглядела над ее верхней губой чернеющую мушку, которая больше походила на бородавку.

Особа эта была настолько неприятной, что мисс Гримм ощутила настойчивое желание покинуть этот дом как можно скорее.

– Миссис Клохенбах… – начал доктор Доу, перетаптываясь на месте, – вы проснулись.

– Что здесь творится, доктор? – спросила миссис Клохенбах, не сводя подозрительного взгляда с Зои Гримм.

– Эм-м-м… это одна из моих пациенток, – промямлил доктор Доу. Зои недоуменно поглядела на него: он вел себя, как напроказивший и попавшийся на горячем мальчишка – подобное поведение больше подошло бы Джасперу.

– Сегодня нет приема этих… – миссис Клохенбах поморщилась, – больных. Вы разве забыли? Вы снова пытаетесь нарушить тот прекрасный распорядок дня, который я для вас составила?

– О нет, что вы, – начал оправдываться доктор Доу, что заставило Зои в очередной раз разочароваться в нем. – Понимаете, здесь был очень срочный случай и…

– И что же такое, позвольте спросить, заставило вас нарушить распорядок дня?

– Маниакально-депрессивное помешательство.

– Эй! – возмутилась Зои. – А как же врачебная тайна?

– Никаких тайн между доктором и его экономкой! – провозгласила миссис Клохенбах, и все стало еще страннее: если эта женщина – всего лишь экономка, то отчего позволяет себе третировать доктора подобным образом? Поначалу, признаться, Зои решила, что эта Клохенбах – докторская тетка или еще кто-то в том же духе.

– Не беспокойтесь, миссис Клохенбах, мисс Гримм уже уходит, – сказал доктор.

– Вот и замечательно. – Экономка опустила взгляд на Джаспера, и ее лицо исказилось.

– А ты что здесь делаешь, мальчик? Ты уже обмазал гуся маслом?

– Я… э-э-э… да…

– Ты лжешь мне, мальчик?

Джаспер задрожал и поглядел на дядюшку, но тот уставился в пол.

Миссис Клохенбах втянула носом воздух.

– Если ты обмазал гуся маслом, мальчик, то отчего он до сих пор не в печи? Я что-то не чувствую запаха запекаемого гуся! Нет, мальчик, совсем не чувствую! Но зато я чувствую гадкую вонь непослушания!

– Я как раз собирался, – потупившись, ответил Джаспер.

– Быстрее, мальчик. Гуся – в печь! Поторапливайся! Ты же не хочешь, чтобы я открыла свою шляпную коробку?

Джаспер сорвался с места, словно его сдуло ураганом. Он припустил по лестнице вниз. Вскоре громыхнула захлопнувшаяся дверь кухни.

Экономка удовлетворенно кивнула и прикрыла дверь комнаты, возле которой стояла, несколько раз провернула ключ, после чего спрятала его в громадный полосатый ридикюль. Только сейчас Зои обратила внимание на то, что миссис Клохенбах держит за бечевку связку из нескольких коробок, обтянутых праздничной бумагой и лентами. Вряд ли подарки предназначались доктору или его племяннику.

– За мной прибыл кэб, – сообщила миссис Клохенбах, повернувшись к доктору.