Вернуть жену. Жизнь после любви - Алекс Мара

— Ярославу будет очень приятно узнать, что он «ничего так».

Мы с сыном смеёмся, и в этот момент в комнату заходит сам предмет обсуждения.

— Так-так, что мне будет приятно узнать? — спрашивает он с улыбкой.

— Что ты нам нравишься, — отвечаю за нас с сыном.

— О, это потрясающая новость! — Он опускается на корточки перед Матвеем и говорит. — Короче, сын, ты теперь уже взрослый парень, и я хочу, чтобы ты знал правду. У меня была другая жизнь, потому что твоя мама и я, — он смотрит на меня, — мы разошлись по ошибке. Моей ошибке. Я тебе уже говорил об этом, а теперь хочу пообещать, что никогда больше не допущу ничего подобного. Мне нужно разобраться с моей прошлой жизнью и расставить все точки, чтобы больше не возникало никаких проблем и чтобы я навсегда мог оставаться с вами. Чтобы мы стали настоящей семьёй.

Матвей внимательно слушает и кивает.

В комнате на мгновение воцаряется спокойствие — несмотря на всю сложность ситуации, все мы чувствуем, что впереди есть надежда. Как говорится, свет в конце тоннеля.

— Как тебе эта идея? Нравится?

— Ага, да, всё норм. Аля сказала, что твой другой сын тоже к нам переедет, и мы будем жить все вместе.

— Аля сказала?! Когда она это сказала? — подскакиваю с кровати. Ну вот, говорила же я, что никогда не знаю, чего ожидать от дочери! Мы с Ярославом наивно думаем, что она ни о чём не догадывается, а она на десять шагов впереди нас.

— Не знаю… вчера, по-моему. — Сын смотрит на меня с удивлением.

Мы с Ярославом переглядываемся, потом он поднимается.

— Пойду-ка я позову маленького генерала в юбке, и мы устроим семейный совет.

Он возвращается с Алей, та с любопытством смотрит на нас, потом садится в кресло и тщательно расправляет юбку. Ну просто идеальная принцесса с разумом дьяволёнка!

Ярослав приносит стул и садится так, чтобы видеть всех нас.

— Так, дорогие мои, у нас семейный совет.

Аля хмурится, явно не понимая, что он имеет в виду, поэтому Ярослав поясняет.

— Сейчас мы будем решать, как жить дальше.

— Тима к нам приедет? — первым делом спрашивает Аля, попадая этим вопросом в самое сердце дискуссии.

— Так… молодец, Аля. Первый важный вопрос: сможете ли вы и дальше жить в этом доме. — Он смотрит на меня и одними губами добавляет: «Пожалуйста».

Я хорошо его понимаю. Со всем, что ему предстоит пережить, меньше всего ему хочется волноваться и о нас тоже, если мы будем жить в городе. Да и я сама понимаю значительные преимущества нахождения в изолированном доме в такое непростое время.

Матвей смотрит на меня и тоже одними губами говорит: «Пожалуйста». В этот момент он безумно похож на Ярослава.

Улыбнувшись, отвечаю.

— Я думаю, что так будет лучше для всех. С детским садом мы разберёмся, а у Матвея сейчас летние каникулы. Я постараюсь договориться на работе, чтобы полностью работать из дома. Если возникнут проблемы, что-нибудь придумаем.

— Только надо привезти сюда Тиму, — настаивает Аля.

Ярослав смотрит на меня и приподнимает брови в немом вопросе.

— Это было бы замечательно. Всем нам будет очень весело в этом доме. Если Агния тоже сможет приехать, хотя бы на какое-то время, то будет очень здорово. Она сможет присмотреть за нашей бандой, когда мне понадобится съездить на работу, — отвечаю без сомнений.

Лицо Ярослава проясняется, раскрывается в улыбку. Он что, боялся, что я не приму Тиму?! Серьёзно?!

— И когда твоя дочь захочет тебя навестить, мы все тоже будем ей очень рады, — добавляю, глядя Ярославу в глаза.

Он кивает, сжимает мою руку, на его лице благодарность и нежность.

Я не уверена, что Лейла отпустит дочь к нам, и тогда Ярославу придётся видеться с девочкой только в Москве, но заглядывать вперёд не хочу и буду упорно верить в хорошее.

— Я завтра же привезу Тиму, вот только… у нас есть одна проблема. — Ярослав смотрит на Алю и смеётся. — Вы же вроде как собирались пожениться, но теперь не сможете. Мы теперь одна семья.

Аля фыркает и… да, конечно, закатывает глаза. У моих детей это любимый ответ на все вопросы.

— Вы что, забыли? Мы с Тимой больше не хотим жениться, я же вам говорила, — заявляет она снисходительными тоном, обвиняя Ярослава в том, что он не следит за новостями её ветреной личной жизни.

— Ах да, точно, ты мне уже говорила… припоминаю.

— Не бойтесь, я точно не выйду замуж за Тиму, — обещает Аля, морщась.

— Точно-точно? — улыбается Ярослав. — А что он сделал такого плохого, что ты морщишься?

— Он ничего не сделал, но… — Аля бросает взгляд на меня. Кажется, она не уверена, следует ей продолжать ей или нет. Вздохнув, смотрит на Ярослава и говорит. — У вас волосы в ушах растут.

В комнате воцаряется абсолютная тишина.

Разумеется, все мы тотчас начинаем разглядывать уши Ярослава.

Он краснеет и даже закрывает уши ладонями. Говорю же, он без труда справляется с огромной фирмой, а перед моей дочерью постоянно теряет дар речи.

— Я… ага… спасибо, что сказала. Проверю и обязательно исправлю… постригу… волосы… — мямлит знаменитый Ярослав Сабиров.

Аля кивает с важным видом.

— Я не хочу выходить замуж за Тиму, вдруг у него тоже вырастут, как у вас.

Потрясающая логика. Кажется, моя дочь разбирается в генетике.

— Ну да… хорошо… конечно, в таком случае я тебя понимаю… Так, я срочно пошёл бриться… и стричься, а вы тут…

Ярослав не успевает договорить.

Не сговариваясь, мы с Матвеем набрасываемся на него, заставляя показать нам уши. Аля прыгает сверху, и мы боремся на ковре большим, счастливым клубком.

Дом наполняется тихой, но ощутимой надеждой.

Она не бросается в глаза, не оглушает, не требует слов и заверений. Она ощущается, как тёплый свет, который зажигают в сумерках. Медленно разливается по комнатам, задерживается в углах, впитывается в стены, в пол, в воздух.

Дом наполняется радостью.

Не бурной, истеричной, от которой кружится голова, а глубокой и устойчивой. Беспричинными улыбками. Радостью узнавания, радостью возвращения, радостью от того, что наконец можно выдохнуть. Можно не ждать удара. Можно не держать оборону. Можно просто быть.

Дом наполняется детским смехом.

Он звучит то в коридоре, то на лестнице, то из сада. Переливается, то затихает, то вспыхивает снова. Иногда слишком громкий, иногда неожиданно тихий, намного более опасный, заговорщический. Смех, в котором нет тревоги. Смех, который не нужно контролировать или одёргивать. Смех, который живёт сам по себе.

Дом наполняется уверенностью, что скоро мы станем семьёй.

Не только