Плененная Виканом - Каллия Силвер

— Они стары, — сказал он. — Старше, чем ваши религии. Старше, чем многие шрамы на этой планете. Они цеплялись за баланс, который когда-то работал. Перемены пугают существ, которые пережили слишком много потерь.

— И все же ты изменился, — тихо сказала она. — Потащил их за собой. Некоторых — брыкающихся и кричащих.

Он подумал об отрубленной руке Иссшира, о синей крови на чужеродном металле, о том, как оставшиеся шестеро склонились — не просто из страха, но потому что какая-то их часть признала неизбежность сдвига.

— Они не смогли увидеть того, что было прямо перед ними, — сказал Киракс. — Необходимость адаптации. Я просто отказался умирать ради их упрямства.

Рот Морган изогнулся.

— Ты говоришь так, словно это мелкое административное решение.

— В некотором роде так и было. — Он позволил своей руке лечь на ее поясницу; большой палец медленно двигался по ткани ленивой дугой. Удовольствие мелькнуло через связь от контакта, отражаясь между ними. — Ты лишила их оправдания. Ты существуешь, и ты процветаешь.

Она затихла, едва заметно подавшись навстречу его прикосновению. Ее тепло просачивалось в его ладонь, в его грудь, в те пространства, где раньше царила лишь холодная сосредоточенность.

Спустя некоторое время она сказала:

— Что касается меня… думаю, я наконец знаю, чего хочу.

Теперь он полностью повернулся к ней, уделяя ей все свое внимание.

— Расскажи мне.

— Я хочу быть связующим звеном, — сказала она. — Между мирами. Между Землей и… всем этим. — Она жестом обвела туман, Бастион, звезды за ним. — Очевидно, что это повторится.

Слабое напряжение сжалось внутри него.

— Люди, забранные из твоего мира.

— Да. — Ее взгляд был твердым, голос уверенным. — Должен быть лучший способ, чем то, что случилось со мной. Больше никаких… выборочных похищений, основанных на подслушанных желаниях. Неважно, насколько «точна» ваша техника.

Вина кольнула — тонкий, незнакомый укол, который он все еще ненавидел, и все же, как ни странно, ценил. Ее человечность сделала это: открыла углы самоанализа, в которых он никогда раньше не нуждался.

Он пошевелился, и она тут же это заметила.

— Не надо, — мягко сказала она, глядя на него снизу вверх. — Не смотри так. Все сделано. Ты знаешь, я бы не стала ничего менять, не сейчас. Но взамен ты должен оставить эту часть мне. Ты и Марак.

Глаза Киракса слегка сузились.

— Оставить что на тебя?

Она встретила его взгляд без колебаний.

— Если твоему виду нужны люди — а, очевидно, в некоторых редких случаях они нужны, — тогда мы создадим систему. Не рейды. Структуру. Знание. Осознанный выбор. Я хочу встречу, Киракс. Все люди, которые покинули Землю и выжили. Человек Марака — теперь, когда я знаю, что она существует… и у меня такое чувство, что он наверняка не рассказал ей обо мне.

Киракс фыркнул. Зная Кариана, это было правдой.

Морган продолжила:

— Ее и всех остальных, кто там есть. Мы можем разработать что-то вместе. Путь. Руководство. Чтобы следующий человек, с которым это случится, не просыпался в одиночестве в чужой постели с мыслью, что сходит с ума.

Он кивнул, обдумывая это, позволяя идее осесть в более глубоких слоях мыслей. Сеть сонастроенных людей и их партнеров. Мосты между видами. Добровольный отбор вместо оппортунистического похищения. Это было амбициозно, разрушительно… и стратегически элегантно.

Кариан — свирепый, готовый защищать и таинственный — будет трудным собеседником, но ему придется согласиться. Киракс заставит его.

— И как, — спросил он, — ты предлагаешь нам найти тех, кто действительно желает этого?

Она улыбнулась, коротко и остро.

— Поверь мне. Когда они узнают, что там снаружи, желающих будет много. Не все в восторге от жизни на Земле. А некоторые из нас, — она слегка постучала по виску, — немного сумасшедшие.

Он смотрел на нее долгий, тихий момент.

— Ты сомневаешься в собственном здравомыслии из-за того, что оказалась со мной? — спросил он.

— Очевидно, — снова сказала она невозмутимо. — Ты вообще себя видел?

Ни один Саэлори не осмелился бы. Ни один Викан тоже. Он находил это… опьяняющим.

Она стала серьезнее, потянувшись к его руке и переплетая свои пальцы с его. Ее ладонь, намного меньше его собственной, аккуратно легла в его руку, теплая кожа к коже — единственное живое существо во вселенной, для которого его прикосновение не несло угрозы.

— Пообещай мне, — сказала она.

Связь пульсировала; ее намерение давило на него не как принуждение, а как просьба с зубами.

Он вздохнул; медленный выдох, в котором сквозило неохотное веселье.

— Ты настойчива.

— Да, — согласилась она. — И я не отступлюсь от этого.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поговорим с Мараком. Мы найдем остальных. Мы построим… что-то лучшее.

Облегчение и яростное удовлетворение хлынули через нее и по связи, яркие и острые. Он впитал их, позволяя окрасить свое настроение.

Его рука скользнула ниже по линии ее позвоночника, пальцы легли на узкий изгиб талии. Она вздрогнула; запах изменился так, что жар свернулся у него в животе.

Ее глаза слегка сузились.

— Ты сказал, что остальные стары, — произнесла она. — Сколько тебе лет, если точно?

Он произвел конвертацию в уме, вписывая долгий орбитальный цикл Виранта в меньший паттерн ее мира.

— Примерно триста полных оборотов твоей планеты вокруг ее звезды, — ответил он. — Плюс-минус.

Ее рот приоткрылся. Они были связаны, и она знала его лучше теперь, но, очевидно, знала не все.

— Ты настолько стар?

Веселье коснулось его. Он узнал достаточно о биологии людей, чтобы понять реакцию. Недолговечные, хрупкие создания, думал он когда-то. Как далеко он ушел от этой простой оценки.

— Для тебя здесь все будет иначе, — сказал он. — Изменения от сонастройки, наша еда, наш воздух, защищенная атмосфера Бастиона. Мои ученые прогнозируют, что ты проживешь столько же, сколько и я.

Ее брови медленно сошлись.

— И это будет…?

— Еще триста, возможно, — сказал он совершенно серьезно. — Времени достаточно для многих вещей. Время, чтобы родился еще один Викан. Время для тебя построить твои мосты.

Она смотрела на него на удар сердца дольше положенного, искренне выбитая из колеи. Он сохранил этот образ — Морган Холден, которая стояла перед ним и говорила ему «убирайся», захлебываясь в его яде, теперь лишилась дара речи из-за цифры.

— Ты расстроена? — спросил он, не в силах удержаться.

— Н-нет, — пролепетала она, и этим он тоже насладился. — Просто… это трудно уложить в голове.

— У тебя будут столетия для практики, — сказал он. — Ты можешь сделать много добра здесь. Для моего народа. Для твоего. Моя власть в твоем распоряжении.

Она шагнула ближе, легко прижимаясь к его боку, ее плечо поместилось под его рукой, словно было создано для этого.

— Мне не нужна вся