Плененная Виканом - Каллия Силвер

Киракс никогда не любил зал совета.

Он заставлял его думать о стоячей воде — зеркальной, обманчивой, скрывающей любые течения, что двигались под поверхностью. Там, в Пустоте, в Бастионе, в бесконечном небе над Вирантом, все было проще. Враги заявляли о себе действиями, а не вежливыми фразами и отмеренными наклонами головы.

Он предпочитал именно это.

После заседания он оставил Морган у порога их смежных покоев, чувствуя ровный гул их связи, пока она удалялась в тишину своего сада и подготовленных для нее комнат. Она хотела побыть одна, сказала она ему — время, чтобы дышать, чтобы свыкнуться с новой реальностью ее положения в его мире. Он согласился не потому, что желал дистанции, а потому, что мог чувствовать, как теперь работал ее разум: любопытный, дисциплинированный, нуждающийся в пространстве, чтобы переупорядочить себя.

Поэтому он отпустил ее.

Но он не перестал чувствовать ее.

Ее присутствие вибрировало на краю его сознания — спокойное, устоявшееся, низкий, якорящий пульс под постоянной, беспокойной энергией, которая всегда жила внутри него. Это все еще было странным ощущением, эта стабильность. Он никогда не испытывал ничего подобного.

Он пересек верхние коридоры и спустился в сердце Бастиона, где планировалась война.

Его военная палата лежала глубоко в горе, окруженная слоями защиты и огражденная от внешнего вмешательства. Стены из темного камня изгибались в куполообразный потолок, где тактические схемы могли проецироваться в полном трехмерном масштабе. Гололитические дисплеи парили в воздухе, показывая конфигурации кораблей, маршруты патрулей, линии целостности щитов, показатели энергии с туманных полей.

Это была та часть его существования, которую он понимал лучше всего.

Нуар ждал его у центрального массива; его темная броня была без украшений, шлем зажат под мышкой. Как всегда, лицо капитана-Саэлори оставалось невозмутимым, синяя кожа светилась в холодном свете, бледные глаза были острыми.

— Викан, — сказал Нуар, склонив голову. — Патрулирование периметра завершено. Нарушений за последний цикл не зафиксировано.

Киракс кивнул, шагнув ближе к самой большой проекции. Она показывала регион Виранта, окружающий Бастион Пустоты — горы, сложенные зазубренными ярусами, лесистые каньоны, окрашенные в приглушенно-зеленый, плотность тумана, нанесенная сдвигающимися полосами света.

— Поддерживать усиленное сканирование, — сказал Киракс. — Иссшир притих. Это не значит, что все безопасно.

Челюсть Нуара сжалась почти незаметно.

— Как прикажешь.

Совет все еще играл в самообладание, говорил о балансе и традициях. Но Киракс видел вспышки под их масками — гнев на его неповиновение, беспокойство из-за его выживания, страх перед идеей, что им, возможно, придется измениться. Если кто-то из них подтолкнул Иссшира к его предыдущему вторжению, они со временем пожалеют об этом.

Но инстинкты подсказывали ему, что Иссширу не нужны были подстрекательства.

Старший Викан никогда не принимал его. Киракса, младшего из семи. Рожденного в годы истончения тумана, когда завеса Виранта больше не лежала так плотно и защитно, как когда-то. Последний Викан, который появился. Тот, кто всегда был слишком порочным, слишком решительным, слишком готовым нарушать правила, если это означало лучшую защиту для его народа.

Он носил эти обвинения как броню. Разгромленные флоты, разбитые рейдерские кланы, мертвые пиратские лорды, дрейфующие в своих разорванных корпусах — вот были его ответы.

И все же под всем этим что-то всегда бурлило внутри него. Пустота. Свернутая нестабильность. Инстинкт, что чего-то не хватает в уравнении его существования.

Викан, который не вступал в связь, в конечном итоге сходил с ума. Каждый из них знал это. Они притворялись, что это далеко, теоретически, проблема другого столетия. Но Киракс всегда чувствовал эту тень у краев своего разума.

Поэтому он изучал.

Записи их истории. Фрагменты от самых ранних Виканов. Свидетельства Маджарин и других видов, которые видели, на что они способны. Однажды, давным-давно, был человек. Неудачная сонастройка, катастрофа, которая почти разорвала их мир на части. Остальные приняли эту историю как доказательство того, что люди слишком хрупки для их яда, их присутствия.

Киракс видел это иначе.

Он видел возможность.

Люди были аномалией — стойкие, адаптивные, непредсказуемые. Каждое свидетельство, которое он добыл со всех концов звезд, возвращалось к одному и тому же шаблону: столкнувшись с бездной, люди не просто ломались. Они менялись, эволюционировали, прокладывали новые пути там, где их не существовало.

Он хотел этого.

Не слабости.

Баланса.

Чего-то, что могло бы укоренить его все более нестабильные инстинкты, прежде чем они сорвутся в безумие, которого боялся его вид.

Когда проступки Маджарин вышли на свет — когда тихое сообщение Марака достигло его, говоря о человеке, который озвучил свое желание сбежать из своего мира, — Киракс понял с уверенностью инстинкта.

Эта.

И теперь, чувствуя Морган, устойчивую и живую на краю своего сознания, он был оправдан.

Он просматривал отчеты о состоянии, проверки готовности флота, перекалибровку щитов — каждая задача знакома, каждое решение легко в последствиях битв, которые он уже выиграл. Нуар и другие офицеры вводили его в курс дела с эффективной детализацией. Саэлори, выбравших службу в его силах, было немного, но те, кто выбрал, были яростно преданны. Они знали риски — плен, эксперименты, уничтожение, если вражеские силы когда-либо прорвут его линию обороны, — и все же они шли добровольцами.

Потому что Киракс никогда не упускал возможности перехватить атакующего.

И как только он брал на абордаж вражеский корабль и выпускал даже долю своего яда в их атмосферу, враги ничего не могли сделать.

Его люди доверяли ему, потому что он не колебался.

Теперь у него была еще одна, кого нужно защищать.

Как только эта мысль улеглась, воздух в военной палате изменился.

Слабая дрожь коснулась защиты Бастиона — не физическая, а энергетическая. Тонкое искажение пространства, потревоженное на расстоянии. Один из сенсорных массивов зазвенел; огни по его краю стали ярче в предупреждении.

Голова Нуара дернулась к ближайшей консоли. Пальцы летали над элементами управления.

— Викан, — сказал он, голос стал резче. — Обнаружено возмущение в верхнем тумане. Паттерн соответствует… множественным кораблям, входящим в локальное пространство. Вектор приближения с северо-восточной дуги.

Глаза Киракса сузились.

Квадрант Иссшира.

— Увеличить, — приказал он.

Главный дисплей пошел рябью, а затем отдалился, фокусируясь на верхних слоях туманных полей Виранта. Темные формы мелькали на фоне дымчатых слоев — корабли, выходящие с более высокой орбиты, поворачивающие к его владениям.

Зазвенела еще одна тревога — эта глубже, привязанная к его сети щитов.

— Вражеский флот приближается, — подтвердил Нуар. — Маркировка совпадает с сигилами Иссшира.

Конечно.

Уязвленная гордость. Потерянная рука. Публичное унижение.

И теперь это.

— Поднять полные щиты вокруг Бастиона, — сказал Киракс. — Паттерн последовательности Кетран. Усиленные пороги на северной стороне.

Нуар не колебался.

— Сию минуту.

Линии энергии