Как изменить мир. Социальное предпринимательство и сила новых идей - Дэвид Борнштейн

В ее планах было строительство производственного корпуса и дома, в котором под наблюдением могли бы жить Тибор и другие инвалиды. Получив стартовый капитал от двух организаций инвалидов, Секереш основала «Промышленный союз». Эржебет специально выбрала как можно более прозаичное название, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны властей.

В течение трех лет дела продвигались черепашьими темпами. «Была только работа, работа, работа и больше ничего, – вспоминает Секереш. – У нас был участок земли, но не было денег, чтобы что-нибудь построить на нем».

Затем, в 1989 г., после бесконечных обращений в министерства социального обеспечения, труда и занятости, финансов, в различные фонды, компании и к отдельным людям «Промышленный союз» наконец получил первое финансирование от Министерства социального развития Венгрии.

«Я всегда говорила людям: “Если вы действительно верите в то, что вы собираетесь сделать, упорно продолжайте делать это. Потому что, если бы я сдалась в 1989 г., ничего бы не было”», – сказала мне Эржебет.

Финансирование – субсидии на трудоустройство инвалидов – позволило ей привлечь большее количество инвалидов, построить небольшой жилой комплекс, открыть магазин, купить швейные машины, ткацкие станки, начать производство ковров и керамики. Она также освоила еще один земельный участок сельскохозяйственного назначения, построив на нем птицеферму.

Подруга Эржебет Жужа Ола, возглавлявшая биотехнологическую компанию, давала консультации по вопросам управления. Еще двое друзей Эржебет, работавших в банке, Иван Гора и Нора Козма, помогли разобраться с финансами. Бела Правда, мастер на все руки, имевший опыт работы с инвалидами, стал техническим консультантом Эржебет.

Секереш и Правда сосредоточились на формировании бригад рабочих. Они разделяли работы – ковроткачество, керамическое производство, шитье – на операции, посильные людям с разной степенью инвалидности. Они поняли, что формирование таких бригад – дело тонкое. Они должны быть устойчивыми, так как у умственно отсталых людей чрезвычайно высока потребность в предсказуемом образе жизни.

А конфликты были неизбежны. Некоторые члены «Промышленного союза» провели годы в лечебных учреждениях и не были социально адаптированы. Среди них были и глухонемые, которые никогда не учились языку жестов. Однако Эржебет Секереш вскоре обнаружила, что официальным отчетам из казенных медицинских учреждений нельзя безоговорочно доверять. В частности, об одном глухонемом члене «Промышленного союза» в отчете говорилось, что он имеет «неисправимые садистские наклонности». Менее чем через год все его проблемы с поведением исчезли.

Процесс формирования бригад занял много времени. Необходимо было завоевать доверие. У их членов нужно было развить основные социальные навыки. «Люди попали в совершенно другую среду, – вспоминает Секереш. – Они не были представлены миру, а мир не был представлен им. В лечебных учреждениях нельзя никуда уйти, нельзя образовать пару. Здесь же всем дается много свободы. Здесь нужно стать частью сообщества».

Когда возникали проблемы, Секереш собирала всех, чтобы решить проблему сообща. Например, если член сообщества вел себя оскорбительно по отношению к женщинам, другие жители отказывались общаться с ним, пока он не изменит свое поведение. Это работало.

Обучение сообщества инвалидов самоуправлению требовало много усилий. Конечно, было бы легче держать больных под контролем, просто давая им транквилизаторы, но Секереш отказалась это делать.

Первым крупным заказом для «Промышленного союза» был договор на сборку комплектов антенн для венгерской армии. Считая, что хорошая репутация, основанная на высоком качестве производимых товаров, позволит привлечь больше заказчиков и изменит общественное мнение об инвалидах, Секереш тщательно контролировала производство.

По мере того как после 1989 г. экономика Венгрии становилась все более рыночной, сфера деятельности «Промышленного союза» расширялась. Союз заключил договоры на сборку зажимов для занавесок, патронов для ламп, на раскрашивание декоративных тарелок, разделение перфорированных листов открыток и вкладывание их в конверты, сбор аптечек для школ, ковроткачество, пошив одежды и изготовление веников.

Один из членов «Промышленного союза» учится собирать зажимы для занавесок

Сотрудники пытались всячески поддерживать занятость обитателей. «Если кажется, что кто-то устал или заскучал, – объясняет Секереш, – мы пытаемся упростить или усложнить работу в соответствии со способностями и склонностями человека». Но у обитателей «Союза» были стимулы работать, даже когда не хочется. «Так же как я и вы, – сказала Секереш, – инвалиды знают, что, если они не будут работать, не будет денег».

Однажды во время посещения одного из специальных учреждений Секереш заметила инвалида, несшего кружку. «Здесь у нас сразу понятно, что, если кто-то несет кружку, значит, он хочет пить, – пояснила она. – Но там, когда инвалид дает сотруднику государственного учреждения для инвалидов кружку, тот думает, что это игра, и возвращает кружку обратно. Так повторяется несколько раз, в конце концов инвалид очень расстраивается, и в итоге над ним совершают насилие: дают успокоительное и укладывают на смирительную кровать».

Почему этому сотруднику не приходило в голову, что человек хочет пить? «Потому что персонал подобных учреждений считает, что инвалиды в корне отличаются от них», – утверждает Секереш. «И когда я задумалась об этом, – добавила Эржебет, – то поняла, что в этом заключается главная проблема. Иначе как можно оправдать то, что инвалидов держат взаперти без права на свободу и частную жизнь? У нас у всех одни и те же потребности. Но умственно отсталым людям труднее выражать свои чувства. Они расстраиваются, эмоции накапливаются, и, когда у них случается срыв, все говорят: “Он же инвалид. Чего еще от него можно ожидать?”»

Инвалиды могут вызвать у других людей сильные эмоции. Эржебет заметила, что многие смущались в присутствии Тибора. Другие преисполнялись жалости. Третьи инстинктивно отстранялись от него, как будто инвалидность заразна. Но Секереш обнаружила, что некоторые ведут себя в присутствии Тибора совершенно естественно, уважительно обращаются с ним. Этим людям присуща развитая эмпатия, гибкость мышления и то, что Секереш называет «внутренним стержнем».

Для всех, кто работает с инвалидами, эти качества очень важны. В государственных учреждениях этому не уделяли внимания. В «Промышленном союзе», когда Секереш наняла помощников (так их назвали сами обитатели учреждения Эржебет), сотрудников, которые руководят работой групп и помогают обитателям, этим факторам уделялось первостепенное внимание, значительно большее, чем профессиональной квалификации или опыту работы. Секереш избегала принимать на работу людей с опытом работы в государственных учреждениях, потому что считала, что им будет трудно изменить свое отношение к инвалидам. Она также обнаружила, что специальные педагоги, социальные работники и медики необходимы для решения конкретных локальных проблем, но отнюдь не для ежедневной помощи.