Браконьер 1 - Макс Вальтер

света и серебра. Старайтесь избегать тёмных помещений и подвалов в дневное время суток. Меня зовут Вавилон, и я — радиолюбитель. Я делаю эту запись в надежде на то, что она поможет кому-то выжить. Мир захвачен заражёнными, и это творится повсеместно. Центральные регионы России полностью под контролем людоедов, на Урале и в Сибири войскам пока удаётся их сдерживать, но прогнозы далеки от оптимистических. Твари неуязвимы для обычного оружия, что сильно усложняет задачу. Запаситесь едой и водой, и не покидайте дом в ночное или вечернее время суток. Ночью на улицах опасно. Постарайтесь избегать широких проспектов, улиц, крупных населённых пунктов и главных магистралей. Заражённые боятся солнечного света и серебра. Старайтесь избегать тёмных помещений и подвалов в дневное время суток… — И так по кругу.

Зацикленная запись не дала нам никакой новой информации. Разве что идти нам больше некуда. Но об этом мы и сами догадались, без всяких радиооповещений. И всё равно, когда мы это услышали, внутри всё сжалось от страха и обречённости. Надежды больше нет, центральная часть страны потеряна, во всём мире не осталось безопасных мест.

Колян выключил приёмник, вернулся на задний диван и принялся водить пальцем по обшивке потолка.

— Выходит, в область лучше не соваться, — буркнул он. — Ты оказался прав.

— Это было очевидно.

— И куда нам идти?

— Подальше от городов.

— И что, так и будем жить в лесу, как дикари?

— Не обязательно. Можно отыскать заброшенную деревню на отшибе.

— Да-а-а, — саркастически протянул он, — это сразу всё меняет.

— Ну а у тебя какие варианты?

— К морю нужно идти.

— Зачем?

— Затем, что там больше вероятности выжить. Много ты знаешь тех, кто способен дать полноценный бой в открытом море?

— А это здесь при чём?

— Ну ты подумай сам… — Колян приподнялся и уставился на меня серьёзным взглядом. — Если среди военных практически нет заражённых…

— Да откуда ты знаешь?

— Там режим, абы кто не зайдёт и не выйдет. Даже если кто-то проник в часть, его быстро устранят, там для этого есть всё необходимое. На море попасть на военный корабль ещё сложнее, да и незаметно подобраться вряд ли получится. Слишком уж большое открытое пространство.

— Пока вроде логично.

— Вроде? — ухмыльнулся Колян.

— Да, потому что я пока не услышал того, каким образом мы собираемся попасть на военное судно?

— В качестве добровольцев.

— П-хах, — теперь усмехнулся уже я. — Ну, допустим. А как ты им об этом скажешь? И с чего ты вообще взял, что они ищут добровольцев?

— Ну так… — Брат задумался, а затем свернул совсем в другое русло: — Ладно, хрен с ним. Но ведь мы можем взять лодку и выйти в море.

— А дальше что? — Я приподнялся на локтях. — Что ты будешь там жрать? Что пить?

— Ну, со жратвой всё как раз понятно, — улыбнулся он. — Там же рыбы полно, тварей всяких.

— Ты, по ходу, о цинге ничего не слышал? — напомнил я о важности овощного рациона.

— Ну почему? Можно же садик какой-то на борту развести, нам этого за глаза хватит.

— А поливать его ты морским рассолом собираешься?

— Ну есть ведь опреснители воды, так?

— Коль, ты знаешь, как всё это работает? Умеешь управлять судном? Ты хоть двигатели там запустить сможешь?

— Ты сможешь, — уверенно заявил он.

— Это с чего ты так решил?

— Ну ты же в машинах понимаешь?

— Ну да, — усмехнулся я и снова плюхнулся на мешок. — Это ведь одно и то же. По твоей логике, я и с вертолётом в два счёта управлюсь. Да и чем это отличается от жизни в заброшенной деревне?

— Здесь ты прав, — вздохнул брат и тоже вернулся в лежачее положение. — Выходит, всё?

— Что — всё?

— Цивилизации конец, — объяснил он и тут же задал другой вопрос: — А как ты думаешь, кто они?

— Без понятия.

— А вдруг это новый виток эволюции? Что, если мы должны умереть и отдать мир им?

— Ты дурак, что ли?

— А что не так?

— Эволюция подразумевает рождение нового вида, а здесь — натуральная эпидемия. Люди обращаются после укуса. Это зараза, Коль, и её необходимо выжигать под самый корень.

— Боюсь, это уже невозможно.

— Почему?

— Их больше, чем нас.

— Посмотрим.

— Здесь не на что смотреть — простая математика. Они быстрее, сильнее, практически неуязвимы и превышают нас числом. Как думаешь, каковы шансы на победу при таком раскладе?

— Ну, фашистов мы как-то победили.

— Время играет против нас. Ты не думал, почему они напали в самый разгар лета, когда день длится всего ничего?

— А у тебя есть теория? — Я снова приподнялся.

— Есть, но тебе она не понравится.

— Выкладывай уже.

— Людям требуется время, чтобы адаптироваться к врагу. Точно так же было в войне с фашистами, о которой ты упомянул. Сколько нам потребовалось, чтобы начать оказывать реальное сопротивление?

— Хочешь сказать…

— Да, именно это я и говорю. В тот момент, когда мы поймём как с ними бороться, ночь будет преобладать над днём, и мы утратим единственное преимущество. Кто-то всё очень точно рассчитал и великолепно спланировал.

— Умеешь ты нагнать оптимизма, — усмехнулся я. — Всё, хорош трындеть. Спи давай, я пока подежурю.

Колян замолчал и заворочался, устраиваясь поудобнее, а я уставился в темнеющее небо и задумался над его словами. Не только теми, что касались начала атаки, вообще обо всём, что нас ожидает. Той, старой реальности, нам больше не видать. Нет, я уверен, что люди обязательно что-нибудь придумают и приспособятся к новым условиям. И нам нужно как-то дотянуть до этого момента.

Странно, но после того, как я убил Заварзина, совесть молчала. Да и за жизнь Кати я как-то тоже особо не парился. Что-то во мне уже начало меняться, и переломным моментом стало убийство изменённой в деревенском доме. Та самая точка невозврата, после которой отказали моральные тормоза. Сейчас в том ангаре я бы не сомневался ни секунды…

Интересно, как дела у Шавкада? Удалось ли ему отыскать такое место, где можно пересидеть всё это дерьмо? Наверное, да. Всё-таки его опыт с моим не сравнить.