Изнанка Истины (СИ) - Алёхина Евгения

Искать шкатулку долго не пришлось — резной ларец на столике под светильником сразу бросился в глаза. Я сгрёб его в охапку и рванул назад. Слуга, замерший у двери, благоразумно и очень споро посторонился, не выказав ни малейшего сомнения в моём праве рыскать в личных покоях хозяина. Магистр, видимо, заранее успел дать распоряжения и на этот счёт — хотел бы я знать, как ему удаётся всё на свете предвидеть?…

Влетев в кабинет, я снова распахнул дверь в лабораторию, но на этот раз за ней меня никто не ждал. Перепрыгнув через три плоские ступеньки-порожка, я замер в арке, выходившей в небольшую круглую комнату с высоким куполообразным потолком.

Золотистый шар, висящий в воздухе, заливал лабораторию неярким мягким светом. Второй источник света — розовато-алая полусфера — пульсировала, то увеличиваясь в объёме, то сжимаясь, над поверхностью плоского каменного стола, напоминающего алтарь. Кисти рук эльфийки, без движения застывшей в высоком кресле, полностью тонули в алом сиянии. Рядом суетился Просперио, то и дело что-то меняя, поправляя на столе, время от времени сверяясь с толстой книгой, закреплённой на специальной подставке. Его руки стремительно двигались, вычерчивая в воздухе тонкой палочкой со светящимся концом какой-то замысловатый узор, который не торопился гаснуть, а продолжал, сияя, дополняться всё новыми и новыми элементами…  Не отвлекаясь от своего занятия, он вытянул в мою сторону свободную руку. Я подошёл ближе, стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы ненароком ничего не зацепить, и вложил шкатулку в раскрытую ладонь.

Мастер, так же не глядя внутрь, распахнул крышку и на ощупь выхватил нечто, напоминающее чёрный расщеплённый кверху стек. Резким движением воткнул его в центр стола.

Стек вошёл в камень, словно в масло. Засветился изнутри, разгораясь…  Миг — и на волю вырвался яркий слепящий луч, вклинился в светящийся узор, нарушив его гармонию. Алая полусфера заволновалась, заколыхалась ещё сильнее, грозя выплеснуться за сдерживающие её незримые пределы, словно сдобное тесто из кадки. Эльфийка рванулась в своём кресле, закатив глаза, изогнулась дугой…

Едва слышно звякнул металл. Правая кисть колдуньи, внезапно обретя подвижность, резко дёрнулась в сторону.

— Т-тень!…  — Просперио метнулся к столу, на ходу выхватывая из углублений по краю какие-то тёмные шары, не церемонясь, швыряя их прямо на пол под ноги. — Держи! Держи её руки…  Крепко держи!

Я одним прыжком оказался возле эльфы. Перевалившись через кресло, вцепился в предплечья у самых локтей, прижимая их к гладкой поверхости.

— Сам только в салюдабле не суйся! — шумно выдохнул Мастер.

— Куда?! — прохрипел я. Удержать колдунью в таком положении получалось с трудом — как будто происходящее, отнимая сознание, прибавляло ей силы…

— В эту розовую дрянь! Собьёшь к Безымянному мне всю наладку…  Нет, насколько же с эльфами тяжелее, чем с людьми!…

Сочтя инцидент исчерпанным, Просперио повернулся к нам спиной. На столе снова загремели какие-то колдовские штуковины, засверкал, слепя глаза редкими вспышками, подправляемый узор…

Магия снова начала действовать, быстро возвращаясь в прежнюю колею. И эльфа закричала — закричала опять, пронзительно, страшно, так и не прекращая попыток освободиться и не приходя в себя…

Я знал, как увидеть её боль. Вот же она — комок клубящихся теней, плотно сгустившихся вокруг рук, зыбким маревом обволакивающая всё тело…  Увидеть боль совсем нетрудно — это самые азы пыточного ремесла. А вот распутать проклятый клубок в силах только тот, кто хорошо умеет управлять болью — и чужой, и своей, чувствовать её, направлять нужной дорогой. «Сам-то не раз так развлекался…».  — всплыли в памяти едкие эльфийкины слова.

Ты права — не раз. Делал работу, исполнял долг, мирился с необходимостью.

Вот только не развлекался…  Никогда.

Крохотный сгусток тени, впившийся колдунье в затылок, маячил прямо перед глазами. Я сосредоточился, считая про себя…  Раз. Два. Три!

Зацепил. Потянул…

Вспышка боли пронзила виски. Безымянный!…  Малость не рассчитал…  Медленнее, медленнее…  Эльфийкина боль хлынула в меня, словно из бочки, откуда только что вышибло затычку. Демоны, сколько же её! Меня подхватило, закружило в водовороте, разрывая мысли на тысячи кусков, глуша сознание…

Сквозь густую пелену, словно из другого мира донёсся возглас Просперио: «Ты зачем…  Безумец!…».

— Делай…  Что должно…  — выдохнул я, прорываясь через поток.

Боль вцепилась в меня, не желая отпускать, заартачилась, будто норовистый конь — но я успел удержаться, перехватил «узду»…  Почувствовал, как волна медленно откатывает назад, начинает сосредоточенно давить на виски, затылок, руки…  Теперь было легче — начиналась простая борьба. Демонски неприятная, но уже на равных…

Эльфа уже не кричала — постанывала, глухо и совсем тихо…  И больше не вырывалась — хорошо, потому что сейчас я бы вряд ли сумел её удержать. Алый свет салюдабле пульсировал размеренно и ровно — заклятье, не встречая больше сопротивления, без лишних помех выполняло свою задачу.

Я почувствовал, как губы сами по себе растягиваются в победной ухмылке — должно быть, со стороны выглядевшей совсем уж по-идиотски, но бороться ещё и с собой не хотел и не мог.

— А…  — не видел, но готов поклясться, что Магистр обречённо махнул рукой. — Ненормальный…  Поступай, как знаешь.

Способности упрямиться и спорить, похоже, вернулись к остроухой колдунье первыми.

Когда всё закончилось, Просперио, наложив на руки эльфе бинты и лубки, велел ей отсыпаться самое меньшее до ужина. Но уже через несколько ор она появилась на пороге своей комнаты — осунувшаяся, взъерошенная, с тёмными кругами вокруг глаз — и, пошатываясь, медленно двинулась вниз по лестнице, демонстративно проигнорировав как меня, так и охранников, попытавшихся помочь. Я пожал плечами, кивнул людям Просперио, что справлюсь сам, и не торопясь пошёл за ней следом, уже догадываясь, что произойдёт.

— Так…  И какого это, позволь спросить, демона?

Магистр вырос на пороге кабинета, словно бес из табакерки, одарив гордячку весьма красноречивым взглядом.

— Ты обещал…  — слова всё ещё давались эльфийке с трудом. — Провести Залог. И избавить меня…  от Ошейника.

— Обещал — сделаю! — громыхнул Просперио, сведя брови к переносице. — Как только будешь готова!

— Я готова! — заявила эльфа, но была перебита тоном, не терпящим возражений:

— А это не тебе решать! Я не для того тратил столько времени и сил, чтобы теперь одной глупостью свести на нет весь результат!…  Тебе нужны руки? Спрашиваю — нужны?

— Да! Но…

— Какие могут быть «но»?! Сейчас же возвращайся в постель, и чтобы я не видел тебя на ногах пока сам, лично не разрешу тебе встать! Ясно?! Тогда и поговорим, а пока — разговор окончен!

Эльфийка раскрыла было рот, явно не собираясь отступать, но Просперио уже исчез в кабинете, от души хлопнув дверью за спиной.

— Лучше бы тебе его послушать. — Колдунья медленно повернулась ко мне, бледнея то ли из-за слабости, то ли от ярости, но я лишь развёл руками. — Он из тех лекарей, что скорее сам тебя убьёт, чем позволит нарушить свои предписания…

Взгляд эльфийки задержался на бинтах на моих ладонях.

— Что…  это? — Она нахмурилась. В глазах что-то промелькнуло…

Я, ругнувшись про себя, убрал руки за спину.

— Глупость.

Хорошо, что она была без сознания. Та ещё глупость…  Чтобы не сказать больше. Я себе не мог объяснить, какой демон тогда дёрнул меня её совершить. А уж остроухой — и подавно не собирался.

— Наверх поднимешься сама, или тебе помочь? — добавив голосу побольше любезности, осведомился я.

Как и рассчитывал, получил в ответ волну ледяного презрения. Колдунья сразу же забыла о моём существовании и, закусив от натуги губу, сосредоточилась на ступеньках. Я подождал, пока она вернётся в комнату, и пошёл, куда направлялся до того — на конюшню. Рио пора было промять.