Имперский повар 7 - Вадим Фарг

class="p1">Крот посмотрел на меня. В его взгляде больше не было безумия.

— Почки приготовлены идеально, — его голос всё ещё был хриплым, но дикция вернулась. — Чуть-чуть передержал лук, самую малость. Но рассол… рассол ты влил вовремя. Это было честно.

Он потянулся к салфетке и вытер губы.

— Твой отец готовил такой же, — тихо сказал он. — Только он добавлял ещё немного корня петрушки.

— Я заменил его на пастернак, — признался я.

— Я заметил. Смело. Но работает.

Он замолчал, глядя на пустую тарелку, словно видел в ней своё отражение.

— Спасибо, Игорь. Вы меня… перезагрузили.

— Это моя работа. Кормить людей.

— Не только кормить, — он покачал головой. — Вы возвращаете вкус. Это опасно. В мире, где все привыкли жрать суррогат, тот, кто предлагает настоящее, становится врагом номер один.

Его взгляд упал на барную стойку. Там, среди счетов и меню, лежало то самое приглашение.

Лицо Крота мгновенно изменилось. Розовый румянец исчез, уступив место мертвенной бледности. Он протянул руку и коснулся герба, словно ядовитого паука.

— Это… тебе? — прошептал он.

— Мне. Граф Яровой приглашает на бал. Хотят обсудить моё будущее.

Вениамин Крот поднял на меня глаза. В них снова плескался ужас, но теперь это был осознанный ужас человека, который знает, о чём говорит.

Он схватил меня за запястье.

— Ты дурак, парень, — прошипел Крот мне в лицо. — Какой же ты дурак. Ты думаешь, это честь? Думаешь, это признание?

Он ткнул пальцем в приглашение.

— Это не приглашение, Игорь. Это меню.

Я нахмурился.

— Меню? — переспросил я, опираясь о барную стойку. — В каком смысле? Граф собирается меня съесть? В прямом или переносном?

— Ты не понимаешь, Белославов, — прохрипел он, вытирая пот со лба салфеткой. — Ты думаешь, это светский раут? Танцы, шампанское, лёгкий флирт с дамами в бриллиантах? Это скотобойня, Игорь. Только вместо молотка там используют этикет, а вместо ножа, общественное мнение.

Он потянулся к стакану с водой, который я ему налил, и выпил его залпом. Глаза его прояснились окончательно, и в них я увидел остатки того самого «Золотого Языка», которого боялись все рестораторы Империи двадцать лет назад.

— Яровой не гурман, — начал Крот, понизив голос. — Он коллекционер. Он коллекционирует унижения. Ему плевать на еду. Для него еда — это власть. Способ показать, кто здесь хозяин, а кто дрессированная обезьянка.

— Ближе к делу, Вениамин Петрович, — поторопил я его. — У меня тяжёлый день, а вы говорите загадками.

Крот глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Кульминация каждого Зимнего Бала — это «Испытание Вкуса». Традиция. Граф лично представляет «Блюдо года». Его готовит его личный алхимик, некий мэтр, имя которого никто не знает.

— И что это за блюдо? — спросил я. — Редкая рыба? Драконье мясо? Трюфели, выкопанные девственницами в полнолуние?

— Если бы, — горько усмехнулся критик. — Это было бы честно. Нет, Игорь. Это иллюзия. Ментальный морок.

Я нахмурился.

— Магия?

— Высшая магия, смешанная с массовым гипнозом. На тарелке может лежать что угодно. Кусок безвкусного желе. Варёная подошва. Или вообще пустота, прикрытая красивым колпаком. Но когда гости это пробуют… — Крот скривился. — Они чувствуют то, что внушает им алхимик графа. Амброзию. Вкус рая. Самое изысканное, самое невероятное, что они когда-либо ели.

— Галлюцинация? — уточнил я. — Гурманский приход?

— Хуже. Это тест на лояльность. Все знают, что это обман. Все, у кого есть хоть капля мозгов или магического чутья. Но все жрут. Жрут эту пустоту, закатывают глаза и нахваливают. «О, граф, какой букет! Какая текстура! Это божественно!»

Крот передразнил светских львиц так злобно и точно, что мне стало не по себе.

— Они боятся, Игорь. Боятся показаться невеждами. Боятся обидеть хозяина. Боятся выпасть из обоймы. Это коллективное лицемерие. Стадо, которое жуёт воздух и уверяет друг друга, что это фуа-гра.

— А Яровой? — спросил я.

— А Яровой смотрит, — прошептал Крот. — Он стоит на балконе или сидит во главе стола и смотрит. И презирает их. Он ненавидит их за эту слабость. За то, что они готовы проглотить любую дрянь, лишь бы остаться при дворе. Он кормит их дерьмом, Игорь, а они просят добавки.

Я представил эту картину. Огромный зал, блеск люстр, сотни людей в дорогих нарядах, которые с умным видом дегустируют «ничто». И холодные, рыбьи глаза графа, наблюдающего за этим цирком.

— И зачем он позвал меня? —спросил я, хотя ответ уже начал вырисовываться в голове.

— Чтобы сломать, — просто ответил Крот. — Ты выскочка. Кричишь на каждом углу про «честную еду». Ты бросил вызов системе. Тот самый мальчик, который может крикнуть: «А король-то голый!».

Старик подался вперёд.

— Тебе подадут это блюдо, Игорь. И все будут смотреть на тебя. Весь свет, вся пресса, все твои враги и союзники.

— И у меня будет выбор, — продолжил я его мысль.

— Именно. Если ты съешь и похвалишь, то станешь одним из них. Ты признаешь правила игры. Выживешь, получишь контракты, может быть, даже покровительство графа. Но ты перестанешь быть Белославовым. Ты станешь очередной дрессированной собачкой Ярового. Предашь саму суть того, что ты делаешь.

— А если я скажу правду? — спросил я.

— Если ты скажешь: «Граф, это безвкусная слизь»? — Крот нервно хохотнул. — О, тогда ты станешь героем на пять минут. И трупом на всю оставшуюся вечность. Ты оскорбишь хозяина. Унизишь всех гостей, показав им, что они идиоты, жующие воздух. Ты станешь изгоем. Тебя уничтожат. Не физически, нет. Тебя размажут в прессе, лишат поставщиков, закроют кредиты.

Он откинулся на спинку стула.

— Вот оно, твоё меню, парень. Блюдо номер один: сладкая ложь и сытая жизнь на поводке. Блюдо номер два: горькая правда и социальное самоубийство. Приятного аппетита.

Я молчал. Значит, Яровой решил сыграть ва-банк. Он хотел меня купить. Или уничтожить публично, превратив мою главную силу, честность, в мою слабость.

Посмотрел на Крота. Старик выглядел измотанным, но живым. Рассольник действительно творит чудеса.

— Спасибо, Вениамин Петрович, — сказал я. — Вы мне очень помогли.

— Помог? — он криво усмехнулся. — Я просто нарисовал мишень у тебя на лбу чуть поярче. Беги оттуда, парень. Скажись больным. Сломай ногу. Уезжай в другой город.

— Бегать, не мой стиль. Да и ногу ломать