Подлинная история баскервильского чудовища - Михаил Юрьевич Харитонов

колкости болотник. — Колдовство — практическое и даже прозаическое занятие. А этот мерзавец был сильным колдуном. Таких называют бокорами: они занимаются уловлением тел и душ. При помощи иголок и булавок.

— Постойте, — Ватсон сжал голову руками, пытаясь сосредоточиться. — Булавки? Я что-то читал об этом. Какое-то деревенское колдовство. Колдуны, делающие тряпичных куколок, изображающих жертв, и потом протыкающие их иглами, чтобы принести вред, — это оно и есть?

— Примерно так, если говорить о внешней стороне дела, — подтвердил Мортимер.

— В таком случае вы все ошибаетесь, — решительно заявил Ватсон. — Мы с Холмсом были в доме Стэплтона и внимательно осматривали там все. Никаких следов подобных занятий я не видел. Если он кого и прокалывал булавками, то исключительно бабочек…

— Вот именно, — вздохнул Мортимер. — Люди удивительно слепы. Все происходило буквально на ваших глазах. Зачем делать куколку из тряпок, когда можно взять живую куколку или бабочку? Вы знаете, Ватсон, что бабочка является символом человеческой души? Вы смотрели на его коллекцию насекомых и не понимали, что видите.

Доктор потряс головой, не желая верить.

— Стэплтон был еще и ботаником. Может быть, и в этом вы усматриваете что-то предосудительное?

Мортимер посмотрел на доктора с удивлением. Потом криво ухмыльнулся.

— Да, вот что значат слова, — сказал он. — Для вас «ботаник» — что-то совершенно безобидное. А ведь раньше собирателей трав чурались. Потому что знали: некоторые растения собираются с вполне определенными целями. В особенности — редкие болотные травы. Кое-какие растения силы растут только здесь, в сердце Гримпена. Потому-то Стэплтоны сюда и перебрались. А отнюдь не потому, что их утомили тропики.

— Он переехал в Девоншир, чтобы завладеть родовым поместьем и деньгами, — начал было Ватсон, но Мортимер его перебил:

— Деньгами? Вы вообще задумывались, на что живет чета Стэплтонов?

— Холмс что-то говорил об остатках состояния. Да какое это имеет значение?

— В самом деле, никакого. В смысле — деньги для него значения не имели. Потому что он их мог заработать в любой момент сколько угодно. Один мотылек, умерщвленный особым способом, или несколько капель какого-нибудь настоя или отвара могли стоить столько, сколько вы, мой дорогой друг, получили бы за исцеление премьер-министра. Услугами Стэплтона пользовались очень серьезные люди. Если бы он захотел, то мог бы купаться в золоте. Но богатство его мало интересовало. Его интересовала сила, — последнее слово Мортимер подчеркнул голосом.

— Нет, подождите, — Ватсон решил сражаться за остатки собственного здравомыслия до конца. — Он все-таки белый. Откуда он мог набраться всей этой гадости? Втерся в доверие к каким-то подозрительным черномазым? И они его приняли? Не верю.

— Вообще-то, — напомнил Мортимер, — это совершил его отец, Роджер. Он бежал в Южную Америку и осел на Гаити, где находится центр культа. Вы не были на Гаити? Очень интересное место.

— И зачем это было нужно Роджеру?

— Насколько я понимаю, он начал с того, что обратился к колдунам-вудуистам за каким-то делом. Бокоры умеют видеть человека изнутри. В Роджере они разглядели много интересного, в том числе и проклятие Баскервилей. Колдуны интересуются такими людьми.

— И что же дальше?

— Не знаю. Можно у него спросить, — Мортимер указал на неподвижно стоящего Стэплтона.

— Вы позволите? — обратился Ватсон к обвинителю.

— Я сам задам необходимые вопросы, — решил Алабастр. — Это все-таки колдун, хотя и мертвый. Общение с подобными существами требует мер предосторожности.

— Справедливо, — признал Ватсон.

— Раб лоа Агве, — обратился дракон к Стэплтону, подняв руку, — кто отдал тебя в учение и где ты учился своему искусству?

— Меня отдал отец по завету с колдунами Башни Синего Света. Меня учил хунган Оромо, а потом мамбо Сели. Посвящение Агве принял я в Башне по имени Рухнувшая, и восприемниками были…

— Достаточно, — дракон опустил руку, и колдун замолчал.

— В самом деле, достаточно, — вздохнул Мортимер. — Дальнейшее и без того известно. Он выучился всему, что смогли дать ему учителя, а потом покинул их и перебрался в Коста-Рику, где при помощи вуду овладел сердцем первой красавицы Сан-Хосе, Бэрил Гарсиа. Они поженились, и он сделал из нее свою помощницу, жрицу-сестру… Кстати, сестрой он называл свою жену именно поэтому. Посвященные считаются братьями и сестрами. А они составляли так называемую священную пару — бокор-некромант и мамба-прорицательница. Это очень тесная связь — как половинки зерна. Что не помешало ему, когда пришло время… Ладно, об этом потом.

— И ты, Мортимер, якшался со столь отвратительным колдуном и некромантом! — торжествующе прогрохотал голос Баскервиля.

— А что я мог сделать? — равнодушно ответствовал Мортимер. — Я всего лишь болотник. Мои природные способности слабее его искусства, и у него был заложник. Сэр Чарльз.

— Как случилось, что сэр Чарльз оказался у него в руках? — обвинитель подался вперед, ожидая ответа.

— Своим ходом, — вздохнул доктор Мортимер. — Этот колдун — как-никак Баскервиль. А проклятие рода вызывает у обратившегося сильнейшее желание жрать свое семя, то бишь убивать других Баскервилей. Если бы у сэра Чарльза была семья, ей бы не поздоровилось. Но Стэплтон был единственный из членов рода, который проживал в пределах досягаемости. Проклятие погнало сэра Чарльза прямо в Меррипит-хаус.

— И что было дальше?

— Если бы Стэплтон и его жена были обычными людьми, пес растерзал бы их. Но сильный бокор — совсем другое дело. Он заклял пса, пленил и посадил на цепь. Получил над ним власть. А следовательно, и надо мной тоже. Ведь я должен был охранять и защищать сэра Чарльза во что бы то ни стало. Даже после того, что с ним случилось. Тем более — по моей вине.

— А труп, который вы выдали за тело сэра Чарльза, любезно предоставил вам Стэплтон? — вкрадчиво заметил дракон. — Это значит, что вы были знакомы с колдуном раньше и знали о его занятиях.

— Пусть он сам скажет, — предложил Мортимер.

Алабастр кивнул, повернулся к безразлично взирающему на все Стэплтону и поднял руку.

— Вы предоставили духу-болотнику по имени Мортимер труп, чтобы выдать его за тело сэра Чарльза?

— Труп был украден, — безжизненным голосом сказал Стэплтон. — После этого я окружил остров среди болот, где хранил тела, магическим барьером.

Ватсон вспомнил островок с рудником, но промолчал.

— Зачем вам были нужны трупы?

— Для занятий некромантией. Мертвые хорошо предсказывают будущее.

— Откуда вы доставали трупы? — уточнил Алабастр.

— Их разных мест. Последних добыл для меня каторжник по имени Сэлден. Это были солдаты, которые его ловили. Он убил двоих. Они мне достались совсем свежими.

— Кстати, а что случилось с Сэлденом? Почему пес напал на него? — не удержался Ватсон.

К его удивлению, колдун ответил:

— Пес не нападал на каторжника.

Алабастр строго посмотрел на Ватсона:

— Доктор, вопросы задаю я… Так вы держали тела