Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

– На кого?

– На вашего мужа. Он живет здесь, в Бате?

– Нет, мы разошлись.

София сглотнула и потупилась.

– О! – ужаснулась Джейн. – Мне так жаль…

– Нечего жалеть, – сказала София и отвернулась, однако Джейн успела разглядеть на ее лице беспокойное выражение боли, смешанной с надеждой.

Что тут было ответить? Джейн не знала людей, чей брачный союз распался при живом супруге. Таких, кого ко второй половине привязывала лишь ненависть или неверность, она повидала достаточно, но никто из них не решался разорвать постылые узы.

– Может, вы зайдете на съемочную площадку? – сказала София и постаралась улыбнуться. – Джек снимает фильм по вашему роману.

– Фильм?

– Ну да, кино. Это как театральный спектакль, только еще эффектнее.

В одну секунду Джейн испытала такой прилив восторга, смущения и любопытства, что ей захотелось на минутку присесть.

– Пожалуй, я бы с удовольствием посмотрела, – сказала она.

Между тем они вошли в желтое каменное здание, где была такая же самоходная лестница, как в метрополитене.

– О, с этим приспособлением я уже знакома! – радостно воскликнула Джейн. – Взгляните!

Она запрыгнула на ступеньку и слегка покачнулась, но удержала равновесие.

– Неплохо, – похвалила София.

Они поднялись на третий этаж и вошли в большую комнату, заполненную книгами.

– Библиотека, – улыбнулась Джейн. – Кому она принадлежит?

– Плебсу. То есть всем желающим.

Это было что-то совершенно новое. Раньше книги привозились в деревню на телеге, и люди могли одалживать их на неделю. Библиотеки же принадлежали богачам. Эдвард, брат Джейн, получил в наследство от Найтов прекрасное книжное собрание, которым сам не пользовался, зато сестра всякий раз, когда приезжала к нему погостить, целыми днями пропадала в этой сокровищнице, поглощая том за томом.

– Поразительно, до чего много книг в двадцать первом веке! – заметила Джейн.

Какой-то человек в лохмотьях подошел к Софии и толкнул ее локтем.

– Вы понравились мне в «Докторе Живаго», – сказал он.

От него пахло гнилым картофелем.

– Не люблю отказываться от комплиментов, и все-таки в «Докторе Живаго» снималась не я, а Джули Кристи, – ответила София, закатив глаза.

– Она там просто красотка. Можно селфи?

Одной рукой незнакомец обнял Софию, а другую вытянул перед собой.

– Но у вас же нет телефона.

– Нету. – Он опустил руку. – Тогда автограф.

– А бумага и ручка у вас есть?

– Тоже нет.

Он уставился в пространство. София вздохнула:

– Мы идем к стойке информации. Если, пока мы там, вы найдете какой-нибудь листок, я вам его подпишу. Всегда приятно встретить поклонника.

Женщины ушли.

– Вы знамениты, София, – сказала Джейн. – Я и прежде замечала, что люди на улице смотрят на вас и даже показывают пальцами.

София кивнула:

– Я актриса.

– Как удивительно! «Актер несчастный, что час свой чванится, горит на сцене…»[12] Вы играли Офелию? Играли Электру?

– Было дело, – улыбнулась София. – Потом, когда я прославилась, мне стали предлагать другие роли: инженю, сексуальных подружек суперменов, проституток с золотым сердцем. Ну а теперь мне за тридцать пять, и я играю крикливых теток и бабушек.

– Вот как… Однако у вас по-прежнему есть ремесло? И вы зарабатываете им себе на хлеб?

– На хлеб? Джейн, у меня шесть бассейнов на разных виллах. В некоторых из них я даже никогда не плавала.

Джейн покачала головой, не веря собственным ушам.

– До сих пор я не встречала женщины, которая обеспечивала бы себя своим собственным трудом. А теперь это позволено всем или только актрисам?

София пожала плечами:

– Женщины могут быть кем угодно: врачами, юристами, мусорщиками. Кем захотят. Нам платят меньше, чем мужчинам, – она фыркнула, – но все-таки платят.

Когда Эдварду, который имел привычку ковыряться в ухе и потом облизывать палец, исполнилось двенадцать лет, его взяли под свою опеку Найты – бездетные богатые родственники преподобного Остена. Сильно уступая Джейн и в математике, и в языках, и просто в остроумии, Эдвард превзошел ее только одним – родился мужчиной, а этот «талант» ценился превыше всех прочих. К двадцати пяти годам он уже получил в наследство три имения, которые приносили ему десять тысяч годового дохода. Джейн к тому же возрасту не унаследовала ничего. В тот единственный раз, когда она осмелилась заговорить о своем желании самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, Эдвард объявил ее распутной женщиной. В последнем своем письме к брату Джейн спросила, хорошо ли он съездил в Рамсгит. Он ответил, что отдохнул превосходно и взял бы ее с собой, если бы в экипаже было достаточно места.

Джейн воззрилась на Софию с восхищением и восторгом. Каково это – самой себя обеспечивать, ни для кого не будучи обузой? Каково быть независимой?

В глубине зала, куда они вошли, за письменным столом сидела женщина. София, поздоровавшись, спросила:

– Подскажите, пожалуйста, на какой полке «Доводы рассудка»?

Женщина, прищурившись, заглянула в большую стальную рамку, стоявшую перед ней.

– Кто автор?

София обескураженно ответила:

– Джейн Остен, разумеется.

Женщина рассмеялась:

– У Остен нет такого романа.

Джейн сделалось не по себе. Днем раньше, когда София разложила перед нею шесть ее книг, она мгновенно запомнила их названия, и они стали дороги ей, как имена детей.

– Может быть, вы все-таки проверите в компьютере? – спросила София.

– Мне незачем проверять. Я знаю все романы Джейн Остен. Но если вы настаиваете, то вот, смотрите сами.

Женщина что-то сделала с рамкой и повернула ее к Софии. Та нахмурилась.

– Просто ради интереса… Сколько романов написала Джейн Остен?

Библиотекарша пожала плечами с таким видом, будто ее спросили о чем-то общеизвестном.

– Пять.

– Спасибо, – сказала София и шепнула Джейн: – Пойдемте.

Рядом с библиотекой была лавка, где продавался кофе. Элиза, невестка Джейн, писала ей о таких заведениях из Парижа.

– Вы пока садитесь, – София указала на столик с несколькими стульями, – а я закажу нам кофе. Мне нужно привести себя в чувство. Потому что это, конечно, катастрофа.

Она подошла ненадолго к прилавку, после чего вернулась и тоже села. Джейн сказала:

– Если я правильно понимаю, случилось дурное? Но что именно?

– Джейн, ваша книга пропала. Вы как будто бы не написали «Доводы рассудка». До сегодняшнего утра у вас было шесть романов, а теперь осталось только пять. Однажды я снималась в фильме о путешествии во времени. Моя героиня жила по соседству с человеком – его звали Роб, который мог перемещаться из одной эпохи в другую. Например, из шестидесятых годов в наше время и обратно. И каждый раз, когда он это делал, события и их последствия менялись. Люди от этого страдали. Один человек, с которым он поговорил в прошлом, потом убил целую кучу людей, а другой не пришел в назначенное время к своему парикмахеру, и тот всю оставшуюся жизнь мстил бедняге ужасными стрижками. – София пожала плечами и, помолчав, прибавила: – Тот фильм был, мягко говоря, не лучший в своем жанре, журнал «Верайети» разнес его в пух и прах, но сути дела это не меняет.

– А в чем суть? – спросила Джейн.

– Суть в том, что действия, которые Роб совершал в прошлом, меняли настоящее, и наоборот. Так он и бегал из одного времени в другое. Стирал события, пока не стер самого