Роковое наследство - Поль Феваль

Вдруг Винсент замолчал и медленно покачал головой. Казалось, он только что выслушал несправедливое обвинение.

– Нет, я не вор, клянусь! – воскликнул Карпантье. – Я не знаю всего, однако кое-что мне открылось. Та картина из галереи Биффи прояснила мне смысл страшной легенды. Это золото никому не приносит счастья. Наоборот, из-за него льется кровь. Уже больше века из-за этих сокровищ совершаются ужасные преступления. Пора положить тому конец! Деньгами бандитов должен завладеть порядочный человек. Ведь были же раньше благородные разбойники! Их нельзя назвать ворами, они просто восстанавливали справедливость.

Пиклюсу стало скучно. Он то и дело зевал.

– Какой же ты зануда! – пробормотал шпион. – Ближе к делу, старина, ближе к делу!

– Благородные разбойники не только восстанавливали справедливость, но и наказывали преступников, – продолжал архитектор. – Что касается меня, то я не собираюсь быть палачом. Я считаю, что карать вправе только Бог. Но если кто-нибудь вздумает встать у меня на пути, тому придется плохо... Я твердо решил идти до конца!

– Давай, валяй! – прошептал Пиклюс. – Только смотри не оступись!

– Я взялся за великое дело, – никак не мог уняться Винсент. – Добро на моей стороне, и это придает мне сил. А когда в моих руках окажется ключ к тайнику, я стану непобедимым!

Казалось, архитектор немного успокоился. Он поднялся на ноги и принялся кружить по комнате.

Проходя мимо зеркала, Винсент остановился и с ужасом посмотрел на свое отражение. В самом деле, было от чего содрогнуться: лицо Карпантье искажала жуткая гримаса, а в глазах появился нездоровый блеск.

– Нет, я не лгу, – проговорил архитектор. – Я ничего не хочу. Я совершенно спокоен. Да и зачем мне такие деньги? Разве я в чем-нибудь нуждаюсь? Правда, раньше я мечтал одарить своих детей несметными богатствами, но теперь мне кажется, что я был неправ. Боюсь, что сокровища «изгоняют из дома счастье. В золоте есть какой-то демон... Я ничего не хочу...

Вдруг Винсент горько улыбнулся.

– А ведь я обманываю самого себя, – просто произнес он. – На самом деле я страстно желаю завладеть сокровищами. И они будут моими! Я скорее умру, чем стану с кем-нибудь делиться! Путь к кладу указал мне сам Господь, и Господь покарает меня, если я не исполню его воли. Я чувствую, что сегодня произойдет великое сражение. Я уверен в этом! Полковнику известна моя тайна. А это означает, что он попытается меня убить: ему это ничего не стоит. Не надо забывать и об этих «Охотниках за Сокровищам». Они желают, чтобы я объяснил им, где находится тайник. После этого я не буду больше им нужен. Следовательно, эти люди уже приговорил меня к смерти. Одним словом, завтра будет поздно.

В этот момент начали бить часы. Карпантье насчитал одиннадцать ударов.

– Боже! Как поздно! – вздрогнув, прошептал он. Несколько секунд архитектор стоял, не двигаясь с места. Затем он шагнул к столу и открыл выдвижной ящик. Взяв оттуда пару пистолетов, Винсент засунул их в карманы.

– Судя по всему, от болтовни он переходит к делу, – заметил Пиклюс. – Надо быть повнимательнее!

Винсент схватил свой плащ, подержал его в руках и положил обратно.

– Сегодня ночью мне не надо переодеваться, – пробормотал Карпантье.

Он застегнул свой редингот и взял шляпу. Тогда шпион покинул свой пост и, старясь не шуметь, быстро заскользил по коридору.

По дороге Пиклюс встретил Робло.

– Все идет по плану, – выдохнул шпион в ответ на вопросительный взгляд слуги. – Карпантье дозрел.

Сбежав по ступенькам, Пиклюс молниеносно пересек улицу и вскочил в фиакр, ожидавший его на перекрестке.

– Улица Терезы, особняк Боццо, – проговорил соглядатай, захлопывая дверцу. – Быстрее!

XXIII

ВЫЛАЗКА

Через некоторое время Винсент Карпантье вышел из своего особнячка. На этот раз архитектор не прятался. Он двинулся к бульвару, по которому прогуливалось множество народа; можно было подумать, что на улице – белый день.

Стояла одна из тех прекрасных августовских ночей, которые выгоняют парижан из дому. От Мадлен до самого Монмартра не было ни одного свободного стула, ни одной незанятой скамейки. На длинной балюстраде, отделявшей проезжую часть от тротуара улицы Бас, сидели, прижавшись друг к другу, бездельники обоего пола. Они напоминали ласточек, устроившихся в грозу на телеграфных проводах.

Было очень жарко и душно. Пиво лилось рекой. Со стороны Елисейских полей все прибывали и прибывали целые толпы гуляющих. В то время там уже открыли два скромных кафе-шантана, которые пользуются ныне такой народной любовью.

Архитектор быстро нырнул в толпу. Он знал, что, когда находишься среди людей, голова начинает работать гораздо лучше. Как ни странно, в человеческом море так же легко собраться с мыслями, как, например, в дремучем лесу.

В такие ночи Париж почти не спит: не успеют улицы опустеть, как уже встает солнце. В общем-то, в этом нет ничего плохого, однако определенную категорию граждан сей факт весьма и весьма удручает. Речь идет о людях, отважно нарушающих закон. Для их многотрудной работы позарез нужны потемки.

Одним словом, август для бандитов – это мертвый сезон. О, как они в это время мечтают о декабрьских ночах, которые длятся по шестнадцать часов, о морозе, не позволяющем горожанам слоняться без дела по улицам, мешая труженикам топора и кинжала в поте лица зарабатывать себе на хлеб. Как грабители ненавидят лето, которое заставляет самых квалифицированных специалистов идти в карманники!

Что касается Винсента Карпантье, то он тоже предпочел бы, чтобы эта ночь была подлиннее и попрохладнее. Все эти прохожие весьма досаждали архитектору.

Дело в том, что на некоторое время Винсент уподобился самым обыкновенным налетчикам.

Если бы полиции пришло в голову обыскать этого прилично одетого человека, она обнаружила бы под элегантным рединготом пару пистолетов, кинжал, шелковую веревку с крюком на конце и оригинальный инструмент, который парижские бандиты уважительно именуют «монсеньором». впрочем, у этой штуки есть еще одно название – «соловей»: воровской жаргон – достаточно богатый и выразительный язык. Короче говоря, архитектор взял с собой отмычку.

Что ж... Некоторые утверждают, что цель оправдывает средства.

Господин Пиклюс был не единственным талантливым человеком, с которым водил знакомство Винсент Карпантье. Время от времени в дом к архитектору наведывался смазливый юноша по имени Кокотт. Этот молодой мужчина умел не только веселиться в кабаках. Он был одним из лучших слесарей фирмы «Бертье и компания», производящей замки с секретом и несгораемые шкафы. Именно Кокотт снабдил Винсента веревкой с крюком – приспособлением, предназначенным для того, чтобы лазить по стенам. Кроме того, слесарь научил архитектора отпирать с помощью куска проволоки любую дверь.