Роковое наследство - Поль Феваль

Скорее всего, это был сам полковник. Однако этим человеком мог оказаться слуга – или вор.

Как только Винсент подумал, что сокровища могут украсть, ему стало плохо. В душе он уже считал содержимое тайника своей собственностью.

Огонек исчез, и Винсент сказал себе:

– Этот человек вошел в потайную комнатку.

Архитектор вздрогнул. Он чувствовал себя, словно любовник, увидевший, как в спальню обожаемой женщины входит ее муж.

Однако в этой драме помимо мужа может участвовать еще один персонаж, которого придумал Гарвани и о котором любовник говорит: «Он обманывает нас обоих».

XXI

ТОТ, КТО ОБМАНЫВАЕТ ОБОИХ

Итак, Винсент томился на своем посту, пытаясь разглядеть, что происходит в соседнем доме. Вдруг архитектор заметил, что кто-то идет по стене, отделяющей сад от улицы Муано. Через несколько секунд этот человек бесшумно спустился на тротуар.

Если бы незнакомец спрыгнул в сад, Карпантье не выдержал бы и завопил: «Караул!»

Кто это был? Простой бродяга? Какой-нибудь воришка? Или – соперник, который идет по тому же следу, что и Винсент, однако опережает архитектора?

Оказавшись на улице, незнакомец крадучись двинулся, вдоль стены. Когда он проходил под фонарем, архитектор понял, что наблюдает за молодым человеком. Вскоре незнакомец исчез.

Карпантье был потрясен куда больше, чем Робинзон Крузо, увидевший на песчаном берегу необитаемого острова отпечаток человеческой ступни.

Кем бы ни был этот неизвестный, он стал для Винсента заклятым врагом.

Только около пяти часов утра в северной части особняка снова появился огонек.

Он во второй раз двинулся по дому; разумеется, теперь в обратном направлении.

В тот день архитектор так и не смог уснуть. Почти все утро Винсент просидел над своим планом, размышляя над маршрутом таинственного огонька.

– Тот человек стоял на гребне стены, поэтому видел гораздо больше, чем я, – пробормотал Карпантье.

В тот момент он испытывал жгучую ревность...

Винсент напряженно пытался вспомнить все подробности ночных путешествий, совершенных им шесть лет назад в обществе полковника.

– Мы входили со стороны улицы, это очевидно, – шептал архитектор. – Потом мы пересекали небольшой сад и оказывались возле двери...

Палец, которым Карпантье задумчиво водил по бумаге, остановился у единственной двери, обозначенной на плане. Она находилась со стороны улицы Муано, в нескольких шагах от ограды.

– Нет, это не та дверь, – произнес Винсент, поколебавшись. – Сегодня ночью этот огонек пересек весь дом, который насчитывает в ширину более сорока шагов. А мы с полковником, поднявшись тогда по лестнице, почти сразу попадали в комнату с тайником. Однако из двух: или где-то есть еще одна дверь, или все мои расчеты неверны! Карпантье стукнул кулаком по столу.

– Вторая дверь есть! – решительно воскликнул архитектор. – Тот человек не зря забрался на стену. Я буду искать, и я найду этот вход!

Помолчав немного, Винсент тихо произнес:

– Но этот человек вернется... Что ж, тем хуже для него! В тот день архитектор никуда не выходил и не велел никого принимать.

Когда наступила ночь, он, как обычно, переоделся, а чтобы до поры до времени скрыть свой маскарад, накинул на плечи длинное пальто.

Как правило, такими вещами занимаются только очень наивные люди, искренне верящие, что, сменив костюм, они станут неузнаваемыми.

Почти всегда эти люди заблуждаются.

Винсенту Карпантье нужно было попасть на улицу Сен-Рош. Разумеется, он не пошел прямо туда, а долго петлял по городу. По дороге архитектор постоянно оборачивался, чтобы убедиться, что за ним никто не следит.

На одном из пустырей в районе Гаврского железнодорожного вокзала – а пустырей там тогда было предостаточно – Винсент снял пальто и аккуратно сложил его. Потом архитектор нахлобучил на голову свою фуражку с зеленым козырьком и сразу приобрел разительное сходство со старым евреем.

На углу улиц Сен-Рош и Муано Карпантье чуть не столкнулся с молодым человеком, разглядывавшим витрину маленького магазина.

Винсенту показалось, что этот юноша попытался разглядеть его лицо.

Архитектор, несмотря на свою осторожность, был решительным человеком. Незнакомец сразу повернулся к нему спиной, но Карпантье сделал несколько шагов и резко оглянулся.

Их глаза встретились. Молодой человек тут же отвел взгляд и быстро удалился.

Однако архитектор успел его рассмотреть.

Незнакомец был очень бледен. Его женственное лицо, на котором не было никакой растительности, обрамляли черные, как смоль, волосы.

Тем, кто путешествовал по Италии, хорошо знакомы такие лица.

Винсент Карпантье не помнил, чтобы ему когда-либо доводилось встречать этого человека, но все же архитектору казалось, что с этим лицом у него связаны какие-то очень неприятные воспоминания.

Он продолжал свой путь. Вместо того, чтобы войти в тот дом, где находилась его мансарда, Винсент зашагал дальше. Он поднялся на вершину холма Мулен. Архитектор подумал, что с высоты холма ему удастся заметить что-нибудь интересное, но его надежды не оправдались.

Уже на пороге дома, в котором располагался его наблюдательный пункт, Карпантье обернулся и увидел вдалеке силуэт своего врага.

– Я должен расправиться с этим типом, – прошептал Винсент.

Поднявшись в мансарду, он первым делом запер за собой дверь. Затем архитектор достал из укромного местечка острый кинжал. После этого Винсент извлек откуда-то нечто длинное, замотанное в полотно. Когда архитектор отбросил ткань, оказалось, что в свертке была подзорная труба.

Карпантье сел у своего любимого окна. Он чувствовал себя довольно неуютно: ведь теперь ему приходилось следить не только за особняком, но и за садом и улицей.

Винсенту ужасно хотелось спать, но он упорно боролся с этим столь некстати возникшим желанием.

Впрочем, архитектор спокойно мог бы лечь в постель, потому что ему так и не удалось ничего увидеть – ни в особняке, ни в саду, ни на улице.

К утру Карпантье чувствовал себя совершенно развитым. Несмотря на это, он не отправился домой, как делал обычно после своих ночных дежурств. Винсент ждал, когда на улице станет совсем светло. В руках он по-прежнему сжимал подзорную трубу.

Казалось бы, такое невезение может обескуражить кого угодно, но архитектор твердо верил в правильность своих расчетов. Он был убежден: если что-то получается в теории – значит, должно осуществляться и на практике.

В самом деле, можно не верить собственным глазам и ушам, но сомневаться в цифрах нельзя. Слепо положитесь на них, и они приведут вас, куда надо. И если вы Колумб, то откроете Америку.